Чтение онлайн

Разместил меня Владимир на втором этаже – спальня и кабинет. Для работы удобно. Но зачем же он отдал мне свои комнаты. Я сразу поняла, что кабинет – это его рабочее помещение. Привлек внимание один из шкафчиков в кабинете – исключительно книги Владимира Рожкофф. Я предполагала, что Владимир уже много написал, но судя по датам издания книг, он начал писать с 2018 года или чуть раньше. Возможно, когда заболела его Мари. Вечером начала проглядывать содержание книг – разнообразие жанров. Тут и исторические, обычно касающиеся средневековья, и современные, посвященные исключительно отношениям. Да еще и две книги, подписанные женскими фамилиями. Не очень понимаю, для чего это. Наверное, нужно ему было. Прикинула, он должен был писать эти пять лет не менее, чем по две-три книги в год. Многовато, на мой взгляд.

Все это хорошо, то есть – любопытно, но я приехала работать, а не изучать своего нового знакомого. И я вцепилась в надоевшую книгу профессора Мариани.

08.07.2022. Закончено редактирование чертовой книги. Отправила файл профессору Мариани, можно отдохнуть несколько дней. Ведь он должен распечатать новый вариант, считать его, сделать замечания, надеюсь, не слишком глубокомысленные, и вернуть мне. Надоедаю со своими вопросами Владимиру, он отбивается, но о главном – своих отношениях с женой – отмалчивается.

10.07.2022. По рождению я еврей, но сказался католиком, когда мы с Мари пробивали в мэрии разрешение на брак. Фамилию Рожин изменил на Рожкофф несколько ранее, когда плавал на суденышке по Северному морю. Удвоенное «ф» показалось тогда верхом шика. Теперь – умеренный прихожанин, посещаю мессу не каждое воскресенье. Вернее, в Париже посещал только с Мари. Но здесь, в Конкере, предпочитаю не раздражать обывателей, все-таки с почтением относящихся к обитателям «Шато Ролен». Предупредил Натали, что обед будем готовить после мессы, спросил, пойдет ли она вместе со мной? К моему удивлению, Натали бодро ответила, что давно не причащалась, очень правильно будет пойти в церковь. Раньше я ходил на мессу в Сен-Дени, но это далековато, а ехать на машине не очень прилично. Теперь все проще: службы ведутся (только по воскресеньям) и в нашем Сен-Симфорьене, не зря все мы выложили такие денежки, чтобы возродить старую деревенскую церковь.

После мессы Натали пошла к алтарю, дождалась своей очереди, получила облатку, смиренно ответила священнику «аминь». Подошла ко мне очень задумчивая. А я и не пытался вывести ее из этого состояния, только предложил руку, чтобы вести домой. Обед не нужно готовить: мадам Жане все подготовила еще вчера. Нужно только разогреть все, выставить на стол. Этим и занялась Натали, занялась очень активно. Еще вчера она не мешала мне готовить ужин, вроде стеснялась вмешиваться в мою хозяйственную жизнь, но сегодня резко отклонила мои попытки помочь, только спросила, где у меня вино.

Ну, уж это я знаю очень хорошо. Ящик вина у меня всегда имеется на кухне и он отнюдь не пуст, но мне захотелось блеснуть перед Натали, показать ей погреб. Взял фонарь и повел за собой Натали. Церемониальное открытие двери в подвал, спуск по кирпичной лестнице, и мы в двухкомнатном старинным подвале, с высоким кирпичным сводом, бочками на подставках в углах первого помещения (к сожалению, это только видимость, последний раз они были полны лет сто назад). Но во втором помещении – вдоль стен – наклоненные к стенам стеллажи. И две стены почти полностью заставлены бутылками.

С торжественным лицом подошел к этому богатству, вытаскиваю осторожно бутылки, стираю с них пыль и паутину, читаю этикетки и в первую очередь даты. А даты весьма приличные. Я не очень разбираюсь в бургундских винах, но помню, что почтенная дата служит хорошим указателем качества вина. И вина не простые, ведь начиналось это собрание еще при Огюсте V, когда он по возрасту уже не мог уделять ему много внимания, больше созерцал бутылки, чем пил вино. А потом ежегодно пополнял запасы брат Мари Антуан, до самого 2002 года, когда он передал владение виноградниками и винодельней в аренду. Но и после этого арендатор, в соответствии с договором, ежегодно поставлял мне десяток ящиков свежего вина. А ведь наше вино очень дорогое. Все это попытался объяснить Натали, а она только спросила:

– А почему вы не продаете вино, оно же может за десятилетия испортиться?

Как объяснить ей, что деньги не так важны, как сохранение духа традиций семьи. Семьи, к которой я, вроде, не принадлежу, охраняю ее традиции только ради памяти о Мари, которой этот подвал нравился, как и многие из символов истории семьи Ролен. Пообещал, что после ужина немного расскажу о семье Мари.

Прошел тихо ужин, мы опять погуляли по освоенному маршруту, поднялись в мой (теперь Натали) кабинет. Натали улыбается:

– И где ваш рассказ о семье Ролен?

Пришлось начинать «от Адама», то есть от Никола Ролена, канцлера Бургундского герцога Филиппа ле Бон. Честно признался, что никаких документов о происхождении семьи Мари от этого канцлера не нашел, хотя однажды искал в интернете сведения о ней, пытался написать что-то в духе «Кола Брюньон». Семейные предания, хоть и не надежный источник, но за отсутствием других приходится пользоваться и ими.

– В конце XVIII века почти все земли деревни Конкер принадлежали семье Ролен. Утверждают, что именно она начала здесь развивать культуру виноделия, но я в это не верю. Виноградники здесь были всегда, по крайней мере, и в римское время, и позднее, когда виноделием занимались здесь монахи. Реальная история семьи Ролен известна с Огюста Ролен I, который в 1860 году, после очень удачного первого аукциона 1859 года в городе Бон, бывшей столицы герцогства, начал строительство дома в Париже.

– И этот дом…

– Да, я жил в этом доме с Мари, теперь живу один.

Кратко пробежался по Огюстам со второго по четвертого, ведь почти ничего не знаю о них, и продолжил:

– Огюст V сначала не признал меня. Даже после того как Мари показала ему документ из мэрии округа о нашем браке. Был скандал, Мари ушла вместе со мной на съемную квартиру. Я тогда работал на стройке простым рабочим, зарабатывал гроши. Если бы не Элиза – бабушка Мари, – подбрасывавшая ей тайком от мужа небольшие деньги, пришлось бы нам плохо. Только после рождения Софи Огюст V подобрел к нам, разрешил переехать в парижский дом.

– У вас есть дочь Софи? Вы никогда не упоминали о ней.

– К сожалению, она умерла через год. Семье Ролен не везло с детьми. Возможно, сказывалось близкое родство Огюста V и Элизы. Старший сын Огюста и Элизы, названный Огюстом VI, прожил только полтора года. Оставшаяся дочь Валери вышла замуж за блестящего молодого отставного военного. К сожалению, он был заядлый автомобилист-гонщик, погиб в 1965 году во время соревнований. Мари почти не помнила отца, ей было тогда десять лет. Да и видела она его редко. Валери пережила мужа только на один год, замкнулась в себе, мало занималась детьми. Мари и ее брата Антуана, старшего ее на два года, воспитывали дед с бабушкой.

– Вот, хоть одного отпрыска назвали не Огюстом.

– Дед настаивал на имени Огюст, но Элиза категорически высказалась против. Сказала, что никогда не согласится на это.

– А после смерти этого, последнего Огюста, кто стал его наследником?

– Дед все определил четко, чтобы не было споров и судов. Дом в Париже он оставил Мари, основной дом и земельное владение в Конкер оставлены Антуану. Виноградники и винодельня завещаны в совместное владение Мари и Антуана, в отношении 2 к 3. Ведь Антуан был старшим. Были распределены и суммы в банке, довольно значительные.