Чтение онлайн

— Че-пу-ха! За какое там счастье? — пьяным голосом прокричал толстяк. — И почему вы не хотите спеть мою любимую песню? — И тут же затянул:

… Одна возлюбленна-а-ая па-ра Всю ночь гуляла до ут-ра-а!..

— Перестань, Галкин! Надоело! — оборвал его Полынин. — Говори, Женя.

Хмелев продолжал:

— Дело в том, что у нас с Наташей помолвка сегодня. Завтра идем с ней в загс.

Гости оживились:

— Ах, вот, оказывается, в чем дело!

— Такое важное событие, а вы молчали!

— Не надо упрощать! — крикнул со своего места толстяк, с трудом поднялся на ноги и продолжал: — Не надо! Они, вот эти, предали нас. А потому… Пусть целуются. Горь-ко-о!

— Но это же еще не свадьба… — запротестовала Наташа.

— Все равно горько! — стоял на своем толстяк.

— Горь-ко! Горь-ко! Горь-ко!!! — закричала вся компания.

Хмелев наклонился к Наташе. Она попыталась отстраниться, но он успел все же поцеловать ее. Все зааплодировали и стали пить за молодых. Евгений залпом выпил свой бокал и налил еще.

— Ты много пьешь, Женя.

— Ничего. Сегодня можно… Сегодня у меня самый счастливый день!

«Нет, конечно же, мама ошибается. Он любит меня… — подумала Наташа. — Если бы не любил — не говорил бы таких слов».

— Я очень люблю тебя, Наташка. Очень! — склонившись к ее уху, шептал Евгений.

Девушка на секунду зажмурилась и еле заметно кивнула головой.

— Почему ты молчишь?

— Я не молчу. Я ответила, что я тоже…

— Что ты тоже?

— Люблю.

— Кого ты любишь?

— Тебя, конечно.

— Честно?

— Честно.

— Не верю. Докажи.

— Как же я могу это доказать?

— Можешь. Поедем ко мне. Ты у меня никогда не была.

— Ну, что ты…

— А что особенного? Я не виноват, что мы не успели оформить наши отношения на бумаге. Не оформили сегодня — оформим завтра. Пойдем в загс прямо к открытию.

— Не в этом дело. Разве мне нужна бумажка?

— А что тебе нужно?

— Нужна настоящая любовь. Не минутная, а на всю жизнь…

— Значит, ты мне не веришь?.. — обиделся Евгений. — А я-то, дурак, думал…

— Что ты думал?

— Думал, что своим трехлетним ожиданием, своей верностью заслужил твое доверие и твою любовь…

«Что я с ним делаю, идиотка? Какое доказательство мне еще нужно от него?.. — мучительно думала Наташа. — И его мучаю все время и себя!..»

— Я тебя хорошо понимаю. Моя настойчивость пугает тебя. Но и ты должна понять меня. В моем распоряжении только три дня. Понимаешь? Не год, не месяц, не неделя, а всего лишь три дня.

— Молчи… — прошептала Наташа и закрыла ему рот ладонью. — Не надо больше об этом. Не надо, я прошу тебя. Успокойся…

Но было видно, что сама она волновалась больше Хмелева. Краска внезапно схлынула с ее лица, еле заметно задрожали пальцы рук. И она никак не могла унять эту дрожь. Ее состояние сразу же заметил Евгений и поцеловал ее вздрагивающую ладонь.

— Ты умница, — тихо прошептал ей на ухо Евгений и тут же предложил: — Давай улизнем от них, а?..

По высокой старинной лестнице они спустились вниз. От выпитого у Евгения кружилась голова, но он старался идти прямо, не позволял Наташе поддерживать его. На улице у подъезда увидели длинную легковую машину. Хмелев подбежал к ней, пошептался с водителем и, открыв заднюю дверцу, пригласил Наташу:

— Пожалуйста!

Девушка пригнула голову, осторожно переступила порожек и опустилась на заднее сиденье. Рядом сел Евгений и захлопнул дверцу. Машина тронулась с места и понеслась по затемненным улицам Москвы.

Наташа не прилегла на спинку, не облокотилась на подлокотник, а примостилась на самом краешке сиденья — прямая, настороженная. Казалось, вот-вот она крикнет водителю: «Остановите!» — и выскочит из машины.

Хмелев обнял ее, привлек к себе, поцеловал в мочку правого уха и стал шептать:

— Ты хорошая. Очень… Я люблю тебя!..

Евгений прижимался к Наташе, целовал руки, шептал на ухо нежные слова, а она сидела и словно в лихорадке дрожала всем телом. Всю дорогу, пока они ехали до Измайловского поселка, ее бил нервный озноб.

Ехали довольно долго. Миновали Политехнический музей, улицу Чернышевского, сад Баумана, Елоховскую церковь, а конца пути еще не было видно. Евгений быстро хмелел. Он теперь все реже и реже говорил с Наташей, а потом, склонив голову ей на плечо, и совсем притих.

Наконец машина остановилась у четырехэтажного кирпичного дома.

— Приехали! — сказал водитель.

— А, что?.. — очнувшись, спросил Хмелев.

— Первомайская. Вы в этом доме живете?

Евгений открыл дверцу, затуманенным взором посмотрел на дом.

— А черт его знает… вроде в этом, — ответил он и, достав из кармана деньги, расплатился.

— Счастливо! — крикнул им водитель и, развернувшись, поехал назад.

— Привет вашей маме! — махнул в сторону машины Евгений и взял Наташу под руку.

Когда они подошли почти к самой двери, из темного подъезда вышла пожилая женщина и преградила им путь. Она была в мужском пиджаке, перепоясанном широким ремнем. На боку у нее висел противогаз в брезентовом чехле.

— Стой! Кто такие? — В темноте женщина не сразу узнала своего соседа по квартире.

— Тетя Настя, это ж я, Евгений.

Женщина шагнула вперед и близорукими глазами всмотрелась в лицо Хмелева.

— И вправду ты. А эта?..

— Это моя жена.

— Жена?.. — в замешательстве переспросила соседка и, обернувшись, посмотрела на лестницу, ведущую к их квартире.

— Да, мы только сегодня поженились. Знакомьтесь, Наташа, — представил он соседке свою невесту. — А это — тетя Настя. Самая строгая и самая лучшая женщина в мире!

— Женя, ты… там…

Соседка хотела что-то сказать Хмелеву, о чем-то предупредить его, но не знала, как это сделать. Она не могла говорить в присутствии Наташи.