Чтение онлайн

— Подполковник Овчинников… — И, заметив на себе острый, изучающий взгляд Громова, не сдержавшись, вдруг закричал: — И вы допрашивать будете? Где моя часть? Почему отхожу? Куда? Зачем?..

Командующий пропустил мимо ушей эти слова. Он видел перед собой человека, который был доведен до отчаяния.

— Сильно болит? — стараясь быть спокойным, указал Громов глазами на раненую руку.

Подполковнику стало неловко от этих простых человеческих слов. Он понял, что генерал не намерен его отчитывать.

— Э-эх, товарищ генерал!.. — с горечью сказал Овчинников. — Не рука, а сердце болит. Куда идем?! До Москвы довоевались…

— Сколько с вами людей?

— Сто три человека. Это все, что осталось от моего полка, — ответил командир. — Идем в Березовск на формирование.

— Знамя цело?

— Так точно.

Подполковник рассказал, что его полк с боями отступал от самой границы. Дрался за Минск, Смоленск. В районе Вязьмы бился в окружении, потом ему удалось с остатками людей прорвать кольцо и выйти к своим.

— Вот что, подполковник… Дальше вам идти незачем. Располагайте людей в этом населенном пункте, — указывая на деревню, сказал Громов. — На дорогах выставьте посты. Задерживайте всех, кто способен держать в руках оружие. Отбирайте здоровых бойцов и сколачивайте из них роты, батальоны. Сейчас нам дорог каждый человек.

— Ясно, товарищ генерал. Но у меня нет…

— Я понимаю… — сказал Громов и, достав из полевой сумки блокнот, написал несколько слов, вырвал листок и передал его Овчинникову. — Вот записка к моему начальнику штаба генералу Тарасову. Пошлите с ней кого-нибудь в Березовск. Тарасов сделает все, что в его силах. Вы поняли меня, подполковник?

— Так точно! Понял! — ответил Овчинников.

— Действуйте. На обратном пути заеду посмотрю, что вами сделано. — Громов снова сел в машину.

Когда «эмка» тронулась с места, он в зеркальце обзора увидел, как Овчинников, выстроив своих людей, отдал им какое-то распоряжение. Из строя вышли три человека с винтовками в руках и стали на дороге. И еще две такие же группки отделились от строя и пошли в разные стороны от дороги.

Через полчаса командующий уже был у автострады. Вправо и влево от нее виднелись еще не занятые войсками окопы, дзоты и ходы сообщения.

Громов по опыту знал, что немцы обычно наносят главный удар вдоль магистральных дорог, с ходу пытаясь прорвать оборону советских войск. Он и сейчас был уверен в том, что основной бой с гитлеровцами придется принимать здесь, на этом рубеже.

Именно поэтому Павел Васильевич распорядился после рекогносцировки местности всем командирам соединений и частей прибыть к автостраде. Выслушав их мнения, он решил отдать приказ об организации обороны.

Прохаживаясь вдоль окопов, Громов еще раз окинул взглядом поля, овраги, перелески, церквушки с золочеными куполами на горизонте. Он стоял на возвышенном месте и поэтому видел, как со стороны Березовска в направлении еще не занятых окопов двигались красноармейские части. Это были дальневосточники. Выгрузившись на станции из эшелонов, они спешили к участкам обороны.

Впереди колонны, немного наклонившись вперед, размашисто шагал высокий, плечистый капитан. Громов невольно засмотрелся на это подразделение. Батальонная колонна была похожа на тело хорошо натренированного спортсмена — мускулистая, маневренная. В людях чувствовался какой-то внутренний накал.

Когда голова колонны поравнялась с командующим, капитан подал команду:

— Сми-и-ирно!.. Равнение налево!

Повернув разгоряченные лица в сторону генерала, прижав свободные левые руки к бедрам, печатая шаг, как на параде, бойцы батальона шли мимо Громова.

Командующий подозвал капитана. Тот подбежал, бросив правую руку к ушанке, доложил:

— Командир первого батальона капитан Кожин! Приказано выдвинуться к этой автомагистрали и занять рубеж обороны.

— Кто командует полком?

— Подполковник Потапенко.

— Потапенко?! — обрадовался командующий. — Знаю его. Я же два года назад с комиссией Наркомата обороны инспектировал вашу дивизию, и в частности ваш полк. Постойте, постойте… Да ведь я и вас, кажется, знаю!

Кожин чуть заметно улыбнулся. С одной стороны, ему было приятно, что его узнали, а с другой — уж очень нехорошей была его первая встреча с командующим.

До тридцать девятого года Громов работал в Наркомате обороны и часто ездил в войска. Однажды он попал в полк Потапенко. Вместе с подполковником они шли по двору, смотрели хозяйство части. Вдруг на плацу, где проводились занятия по строевой подготовке, он увидел молодого командира в серой каракулевой кубанке.

— Смотри как нарядился! И ведь не жарко человеку! — невольно вырвалось у Громова.

Потапенко посмотрел в ту сторону, куда показывал генерал.

— А вот мы сейчас проверим его температуру, — буркнул в усы командир полка и сердито крикнул: — Старший лейтенант Кожин, ко мне!

Отдав приказание, Потапенко обернулся к представителю Наркомата обороны с видом человека, уверенного в том, что его распоряжение будет выполнено немедленно. И в самом деле, не прошло и нескольких секунд, как к ним подбежал Кожин и, четким движением бросив руку к головному убору, доложил о прибытии.

Подполковник свирепо посмотрел на Кожина и уже хотел было начать «проверку температуры», но… не увидел серой кубанки. Вместо нее на голове старшего лейтенанта, чуть сбитая к правому уху, была обыкновенная пилотка. Из-под нее выбивался и падал на лоб пышный темно-каштановый чуб.

— Ты что мне тут комедию с переодеванием устраиваешь, дьявол чубатый, а?..

Подполковник с пристрастием «проверял температуру», а Кожин, вытянувшись в струнку, ел глазами начальство. Отпустив наконец «чубатого дьявола», Потапенко сказал:

— Всем хорош командир, а вот насчет формы… сладу с ним нет. Без кубанки жить не может. А то заявится в белой черкеске, бурке и с огромным кинжалом на поясе. Ну, просто Заур-абрек, да и только.

— Он что же, горец?

— Какой там! Казак кубанский. Начитался про Ваню Кочубея, про Чапаева, вот и подражает им.

Представитель наркомата хитро улыбнулся и как бы между прочим предложил:

— Так что же вы с ним мучаетесь? Отдайте его командиру кавполка Степаненко. Ему как раз эскадронный нужен. Он с удовольствием возьмет у вас этого «чубатого дьявола».

Подполковник с беспокойством посмотрел на генерала и решительно запротестовал:

— Нет, товарищ генерал, Кожина я никому не отдам. Я добре знаю того Степаненко. Этот чертов куркуль хочет у меня лучшего командира забрать. Не выйдет, не отдам!..