Чтение онлайн

– И какие же цели вы предполагаете?
– спросила Марина, прикуривая.

– Судя по тому, что твою подругу планируют разменять еще раз, интересантов может быть только двое: ее родственники и бывший муж. У остальных нет средств такое выполнить.

– А у этих, значит, есть?
– уточнил Перец, молчавший до того весь вечер.

– В ближайшие два года еще будет, - кивнул граф.
– Мы выяснили это очень вовремя. Полина Юрьевна совершенно правильно передала свое дело доверенному лицу, но очень жаль, что по нормам края она не могла это сделать через брачный договор с Онтрой да Юн, в этом случае торговый дом был бы поглощен аналогичным предприятием маркизы. После исчезновения предмета спора предъявить на него права затруднительно. Знаете, что самое интересное, господа?

– Нашел господ, - хмыкнул Белый, - ладно, не суть.

– Продолжай, пожалуйста, - сказала Марина, одарив Белого напалмовым взглядом.

Дейвин поблагодарил ее легким полупоклоном, полным иронии.

– Они не претендуют на всю стоимость предприятия, - усмехнулся он. Вышло нервно.
– Им вполне достаточно цены смерти Полины Юрьевны. От всей стоимости "Ключика от кладовой" она составляет меньше одной десятой. Восемь сотых, если быть точным.

– Хорошо, - сказал Перец, - давайте, раз так, интересантов как-нибудь поименуем.

– Поименовать их нетрудно, - да Айгит, собравшись, светски улыбнулся.
– Мать Полины Юрьевны и ее бывший муж. Или вы хотели их паспортные данные?

– Паспортные данные тут лишнее, - задумчиво ответил Белый.
– Правильно ли я понял, что у семьи и бывшего мужа есть возможность добиться смерти Поли?

– Они рассчитывают подать на выплаты за гибель члена семьи, - объяснил да Айгит.
– По закону размер выплат должен быть равным годовому доходу владельца от дела. В случае "Ключика" - восемь процентов. И значит, планы у них серьезные. Через два года после передачи бизнеса они потеряют права на доход, и Полина Юрьевна сможет вернуться.

– Ну что я могу сказать, - резюмировал явно закончивший какие-то подсчеты Перец.
– Все в этом мире с разумом в порядке. Его все еще нет.

– Хорошо, информация получена, - включился в разговор Валькирыч.
– Какие действия можем предпринять мы? Ведь если с Полей что-то случится, Андрюшка же расстроится.

– Пока никаких, - ответил граф.
– Если что-то понадобится, я надеюсь, вы согласитесь помочь.

– А Андрей в этом всем как-то участвует? И вообще, он в курсе ситуации? Если нет, то это, наверное, зря...
– сказала от двери Глюк.

– Андрей - это Айриль да Юн?
– уточнил Дейвин.
– Если так, то да. Вся семья да Юн в курсе. И все они пытаются активно участвовать в судьбе Полины Юрьевны. За звездами ей ничто не грозит. То есть она рискует не больше, чем любой другой житель империи. Пока что вашу часть вы сделали, теперь ее безопасность наша забота. Моя и князя.

– Раз так, - сказал Валькирыч, - то, похоже, мы поговорили. В текущих условиях вся информация по событиям и обстоятельствам оказывается в основном справочной. Интересы клуба защищены, наверное, даже с избытком. Если от нас что-то будет нужно - ну, известите. И все-таки поставьте Андрея в известность, раз он Полю матерью считает. А насчет ничем не поможем...
– байкер коротко оглядел друзей.
– Давай я тебе чуть больше расскажу про дела клуба.

– Льняные войны?
– уточнил Дейвин.
– Я впечатлен.

Он подтвердил свои слова коротким полупоклоном.

– И это тоже, - кивнул Валькирыч.
– Но ты видишь вот этих двух неандертальцев, Белого и Перца? Несмотря на то, что они выглядят как нормальные купчинские дегенераты, именно они однажды предложили расширить контакты с некой недружественной силой. Для того, чтобы это сделать, было необходимо выделить потенциальные каналы контакта и просчитать, как именно с ними надо работать. В плюс к этой операции играло то, что в силу сложившихся обстоятельств у всех возможных каналов взаимодействия были и остаются немалые проблемы в построении цельной картины ситуации. И многое из того, что они видели, выходило далеко за рамки им привычного. Кое-что у них вызывало отторжение, на что-то они никак не реагировали, а при виде части нового внимательному зрителю удалось заметить у них неизбывную тоску по раю. К чести двух вышеупомянутых джентльменов, именно они смогли понять, тоску по какому конкретно раю переживает самый интересный из возможных каналов. Принятие. Не как первого меча империи, не как графа чего-то там и кого-то там, не как боевого мага, от звука имени которого местные безопасники писают в тапки, а принятие именно как его самого. Осталось два простых шага: сперва показать ему, что так вообще бывает, а потом предложить путь, которым он может к этому прийти.

Лейшина замерла в дверях собственной гостиной соляным столбом, восхищенная красотой сцены. За ее плечом привидением маячила Глюк.

– Вот как, - светски улыбнулся граф.
– В таком случае я должен признаться, что расчет был не только ваш. Как вы, возможно, поняли, в команде наместника один аналитик, и это я. Когда наша, как вы выражаетесь, инквизиция окончательно потеряла представление о границах допустимого здесь, многим из нас пришлось выбирать между расставанием с друзьями и гибелью друзей. Этот выбор встал и передо мной. Я помог уехать из края примерно двум десяткам значимых для края людей и одному человеку, очень значимому для меня, моему донору. Про отношения между донором и реципиентом при хорошем совпадении я вам рассказал полчаса назад. Это было тяжелое для нас обоих, но необходимое решение, и я его принял. Помогая моему другу уехать, я сразу понимал, что он не вернется и мне будет очень тяжело. Но важнее было другое. Следующее такое общение я мог найти только среди людей из Сопротивления. И, видите ли, так сложилось, что для меня такой контакт важен примерно настолько же, насколько для вас важна дорога. Я исследовал и другие возможности, но обнаружил, что ваша группа оказалась самой устойчивой. Осталось два простых шага: найти путь сближения и принять контакт.

В гостиной повисла пауза, прерываемая щелчками зажигалки: Марина никак не могла прикурить.

– Ну да, - задумчиво произнес Перец.
– С учетом этих фактов ситуация становится понятнее, а то как-то слишком легко все получалось. И это настораживало. Вопрос в том, что мы теперь с этим делаем: деремся, расходимся или считаем, что сделанное к лучшему.

– Драться я себе в другом месте найду, с вашего разрешения, - усмехнулся Дейвин.
– Первую опалу за все время службы у князя я уже заработал и за десять дней изгнания вдруг понял, что правильным быть немного устал. Разойтись мы, конечно, можем, но я попробовал дорогу на вкус и понял, что эту часть жизни хотел бы сохранить лично для себя. Как для человека. Мы все равно встретимся на трассе.

Валентин изучающе посмотрел на графа.

– Получается, оставляем все как есть, катаемся и смотрим, что получится дальше?

– На том, что я купил в Румынии, я с вами не укачусь, - признался Дейвин.
– А на Гранд Витаре за колонной ехать как-то странно. Но я хотел бы, да.

– Во-первых, ничего не странно, - буркнул Белый.
– Во-вторых, для дороги тебе твоей сибихи не просто хватит, а за глаза. А вообще - прежде чем поднимать кубатуру, подними жопу.

– В смысле?
– не понял граф.

– Ездить нормально научись, - объяснил Белый.
– Сидеть научись, разгоняться, тормозить, поворачивать. Потом, если захочешь, мы тебе покажем, как это делать правильно. Стесняться тут нечего, все такими были.

После этой реплики Дейвин не сумел удержать улыбку, расползающуюся по лицу. Увидев недоуменные взгляды байкеров, он сказал, посмеиваясь:

– Осенью из меня знатно выколотили пыль во Львове, весной вы сделаете это еще раз, уже в другой манере. Это хорошо. Полезно. Нельзя забывать, что можно быть лучше, а лучше можно быть всегда. Я буду признателен, да.

– Выколотили пыль?
– удивился Валькирыч.
– Из тебя?

– О, это были отличные десять дней, - мечтательно улыбнулся да Айгит.
– Десять уроков фехтования саблей, "польский крест", так это называется. Все движения и действия совсем не такие, как я привык, столько нового... Я приходил с урока на дрожащих ногах каждый день. Жаль, что этих дней было так мало. Поеду еще раз, как только князь отпустит.

– С женой поедешь?
– спросил почему-то Перец.

Дейвин задумчиво улыбнулся и вдруг произнес наполовину нараспев, очень точно попадая в мелодию: