Чтение онлайн

– В смысле?
– напрягся байкер.

– Я не особенно поняла, он очень нервничал, когда рассказывал. В общем, - Марина взяла терку и начала тереть сельдерей, - в гостях ее напоили их тамошним стимулятором, который и здоровым-то людям можно очень с оглядкой и сильно не каждый месяц. И дозу дали, как Димитри сказал, на здорового мужика. И когда пошел откат...

– Я понял, - тихо сказал Белый.
– В юности видел винтовых торчков на отмене. На всю жизнь запомнил.

– Как-то так, да, - кивнула Марина, продолжая трещать теркой, - только это не винт, а более ядреная хрень. Хотя ей теперь и крепкого кофе могло хватить за глаза.

Некоторое время тишину на кухне нарушал только звук терки. Потом сельдерей кончился, и Марина снова взяла в руки овощечистку.

– В общем, - резюмировал Белый, - когда ее нашли, живой она была уже довольно условно.

– Ну да, - подтвердила Марина, глядя на картофелину, уже почти очищенную от кожуры, - и Димитри провозился с ней полдня, приводя в чувство, а потом перевез в дом к... к их там врачу, короче. И после того, как ее привели в порядок настолько, чтобы могла сама пить воду и сидеть, не падая, он сказал, что перевозит ее на Ддайг, их новый континент.

– Минуя остановку в крае?
– уточнил Белый.

– Да, - подтвердила Марина, примериваясь картофелиной к терке.
– Если совсем точно, остановка будет, но в Приозерске. На три дня. Месяц дороги морем Поля сейчас не выдержит, это и Димитри понимает.

– Вот что ему мешает просто вернуть ее домой и дать ей нормально лечиться?
– тоскливо вопросил Белый.

Марина, чистя очередную картофелину, только досадливо повела плечом:

– В ее теперешнем виде, Георгий, достаточно позвонить ей по телефону и сказать "да чтоб ты сдохла". И если она после этого встанет, то только затем, чтобы намотать петлю на дверной косяк. Я ее такой лет двадцать пять не видела.

– Да это понятно, - коротко покривился байкер.
– Но без фармакологии, причем земной и правильно подобранной, ведь так и будет.

– Интересы края тоже со счетов не сбросить, - вздохнула Марина.
– Она же первая этого не поняла бы. Привезти ее сейчас домой - значит выпустить в город, к журналистам и родне. Собраться и держать лицо ей сейчас нечем. Но пытаться она все равно будет, и это кончится... понятно, чем. А класть в больницу нельзя: во-первых, это еще один удар по репутации, а во-вторых, чтобы папарацци да не пролезли, куда не пускают...

– А за рубеж?
– спросил Белый.
– Прибалтика, Беларусь?

– Там, ты думаешь, защита лучше будет?
– горько усмехнулась Марина и взяла сито.

Выложив в него содержимое миски, пристроила сито сверху, разровняла массу, прикрыла чистым блюдцем, а на него поставила банку с водой. Затем, ополоснув терку, принялась резать яблоки на четвертинки и вычищать семечки.

– Мда.
– Белый помрачнел.
– Круг, похоже, замкнулся.

– Это еще не все, Георгий.

– Даже так?

– Я говорила с наместником, он сказал, что еще год назад мог бы выделить ей охрану из своих и попросить дополнить ее нашими, в смысле, полицией. Но не теперь.

Марина ожесточенно терла яблоки, байкер молча ждал. Когда яблоки кончились, Марина вытряхнула в пюре молотую корицу и с таким же ожесточением перемешивая массу, мрачно сказала:

– Если бы Асане не вперлось замуж так срочно, расклад мог быть не таким напряженным. Но все уже произошло, она заявила о бракосочетании публично и, значит, должна довольно быстро зарегистрировать брак и тут, и там. После этого Академия убирает свой контингент с ее земли, и их столица остается голой. И когда следующей весной придут ящеры, их некому будет встретить.

– Кроме Асаны?
– уточнил Белый.

Марина взяла маленькую чашку и миску побольше, и по одному разбила в чашку все шесть яиц, тщательно осмотрев каждое. Вылив их по очереди в миску и всыпав туда стакан муки, она взялась за венчик. Не поднимая глаз от миски, проговорила:

– Ну и что Асана сама сможет? Она же не электростанция, да и на той работает целая смена. Какие-то маги у нее есть, но она их наверняка побережет, потому что граф тут она.

– Графиня, может?
– переспросил байкер.

– Графиня, Георгий - это жена графа. А если она сама владеет и управляет землей, и защиту осуществляет тоже сама, то она граф. В Саалан, по крайней мере, заведено так.

– О как, - хмыкнул Белый.
– А до свадьбы она, я так понимаю, была виконт, и поэтому...

– Вот только я тебя прошу, Георгий, не лезь ни в их брачное законодательство, ни в их мораль. Ты не хочешь этих подробностей, тебе еще за руль.

– Ну хорошо, допустим. Считаешь, ее тут некем заменить?

Марина отставила миску с тестом на стол и аккуратно сняла с сита с тертыми овощами банку с водой и блюдце. Отправив овощи в тесто, искоса глянула на собеседника:

– Сам-то как думаешь?

– Да так же...
– признался он.

– То-то и оно. Соль подай, будь добр.

– Да пожалуйста, - Белый потянулся к литровому фарфоровому бочонку, служившему солонкой, и остановился на половине движения.
– То есть тут спокойно тоже будет недолго? Марина, ты это хотела сказать?

– Я хотела сказать, Георгий, что спокойное место для Поли остается одно. Новый материк империи за звездами, Ддайг. И это спокойное место, чтобы ты знал, Димитри сам определяет как горячую точку в нашем с тобой понимании.

– Зашибись, братва, - светским тоном сказал байкер.
– И вариантов, я так понимаю, нет?

Марина развернулась к нему от зажженной конфорки, с лязгом ставя на нее сковороду.

– А ты что думаешь, я тебя просто так выдернула? И где все? Перец сегодня приедет вообще или нет?

Отойти от шока после всех событий в столице саалан мне никто не дал: мы вернулись за двое суток до моего первого экзамена. Сдавать предстояло социологию, и по слухам, препод был не из самых приятных. Шпаргалку, одну на всю сессию, мы с Максом загнали в кольцо с голубым топазом, его я и надела на палец, отправляясь на экзамен. Вообще видок у меня был, конечно, тот еще: уставная стрижка Охотника, коричневая пиджачная пара на тонкий бежевый свитер, под брюками берцы, начищенные в зеркало, и это кольцо на пальце. Что называется, казарма не только на лице написана. Но это же не повод орать на меня! А препод разорался так, как будто я ему по меньшей мере наступила рифленой подошвой на самое ценное. Пока группа жалась к стене, слушая его вопли на весь этаж, я стояла перед входом в аудиторию под потоком его красноречия и ловила ключевые слова. "Себе позволяешь" - ну понятно. "Намеренная демонстрация" - предсказуемо. "Поблажек не будет" - можно подумать, я их просила. "Надеешься на своих покровителей из саалан" - тоже следовало ждать, но меня все же дернуло, и он, увидев реакцию, окончательно пошел вразнос. Следующим было "построила свое будущее на костях истинных патриотов", и после этого крышу мне таки сорвало.