Чтение онлайн

– Для полдника сойдет, - подытожил Жехар.
– Пережидаем облако здесь.

– Туман?
– переспросила Полина.

– Нет, это облако, - повторил Жехар.
– Оно просто опустилось на город, его вытеснили сверху другие облака, они придут завтра. Будет шторм, но мы проведем день под крышей. Завтра ты нужна на заседании, сегодня нет.

– Большое оно, это облако?
– с интересом спросила Полина.

– Да, - ответил ее страж.
– Как гора за Исюрмером, может, больше. Оно будет долго таять. Хорошо, что тут музыка. Нам не будет скучно.

А заседание оказалось полностью посвящено разбору ошибок и промахов представителей Академии в Озерном крае. Досточтимый Эрве, магистр, чувствовал себя едва ли лучше Унрио да Шайни в третий день суда.

Сперва досточтимая Хайшен развернуто и подробно рассказала обо всех ошибках, допущенных во время исследования края. Резюме ее было суровым: экспедиция оказалась на территории, где под каждым поселением кости в четыре слоя и старые боги заходят на чай так запросто, что никто уже даже не достает парадную посуду. Эта обыденность всех и обманула, но это скорее объяснение, чем оправдание. Оправдания этому нет, поскольку исследование провалено. Из-за этой невнимательности в начале процесса интеграции представления были неверными, а верифицировать их никто не стал, маги ждали, пока окружающий Новый мир подстроится к представлениям досточтимых, а он не стал, он тренированный и упорный.

Марина Лейшина, выйдя после Хайшен к столу Совета, так же подробно и аргументированно доказала принципиальную неправомочность применения права саалан в крае. Затем она перешла к конкретике, поставив досточтимым в вину не только репрессии, но и ограничение доступа к контрацепции для женщин при нулевой ее доступности для мужчин. Следствия этого ограничения она перечисляла не менее четверти часа. А потом сказала:

– При подобном подходе к вопросу бороться с проституцией и торговлей детьми можно до скончания времен, и ситуация меняться не будет. Забрав с панели одних, вы обнаружите там других завтра же только потому, что им больше некуда деться. Выкупив или изъяв с улицы детей недобросовестных родителей, вы обнаружите завтра ту же ситуацию в других семьях, потому что родительская добросовестность обеспечивается еще и способностью обеспечить и вырастить, а эти две задачи в наших условиях решаются непросто.

Вейен да Шайни, слушая оба выступления, сидел с приятной улыбкой человека, точно знающего, что происходящее может принести какую-то только ему известную пользу и он успеет получить свой выигрыш первым.

После Марины Лейшиной князь да Гранна вызвал к столу Унриаля да Шайни. Ему задавали много неприятных вопросов все члены судебной коллегии, но присутствующие в зале понимали, что это попытки сорвать злость за то, что он не стал безропотной жертвой. Наконец, дали слово ему самому.

– Я делал то, что мне говорили, - сказал маркиз.
– Я вполне доверял достопочтенному и старался понять его прочтение Пути и долга. Мне было сперва не по себе, но чаще всего проблемные вопросы как-то решал Гарант, потом он покинул нас, и мне стало страшно, а потом очень страшно, но я думал, что они лучше меня знают. В конце концов, я принял решение магистра Академии, предложившего пост достопочтенного человеку, которому он доверял и которого он счел достаточно опытным и верным, чтобы наставлять на Путь край и меня. Вы видите, что из этого вышло. За свое решение слушать его я расплатился сполна.

Да Гранна поморщился, когда с галереи раздалась очередная серия щелчков фототехники Нового мира. Впрочем, его лицо все равно видели в каждой таверне Исаниса, заплатившей за иллюзию. Репутацию Академии суду спасти не удалось, это было уже понятно, но после маркиза да Шайни должен был говорить князь да Гридах, и вряд ли его слова будут приятнее магистру.

Димитри тем временем вышел к столу Совета.

– Я знал, - сказал он, - что кто-то крупно ошибся, если государь велел именно мне выяснить, что случилось в Новом мире. Но полагал, что ошибся предшественник. Потом понял, что количество ошибочных предположений досточтимых в день превышает все разумные границы, но убеждать их в обратном всегда было себе дороже, а ссориться с ними у меня сперва не было весомых оснований. А когда основания появились, я решил не ссориться, а вызывать дознавателя. Жаль, что маркиз Унриаль да Шайни не сделал этого сразу после смерти Гаранта, проблем было бы меньше.

Наконец, да Гранна вызвал Марину Лейшину и спросил ее, как представителя края, чего именно хочет край теперь, когда все тайное стало явным.

– Еще не все, - сказала правозащитница.
– Вопроса репрессий пока еще так и не коснулись. Да, вы можете заявить, что это внутреннее дело края, поскольку судебное дело, из-за которого у нас появился ваш дознаватель, началось с доноса. Но оно было не первым, и все условия для этого доноса создали вы, господа. Точнее, ваша администрация на нашей территории.

Магистр Эрве поставил локоть на подлокотник кресла, сжал кулак и оперся на него подбородком. Он уже понимал объем неприятностей. Люди, отправленные им в Озерный край, больше не были теми, кому можно доверять. Они презрели основы жизни Академии за считаные месяцы, а казались самыми надежными. Они поставили под угрозу жизнь всех саалан, находящихся в Озерном крае, ради личной выгоды, а казались самыми честными. Они пренебрегли прямым указанием императора, а казались самыми верными.

– Но три месяца без контакта с Потоком, - вздохнул он скорбно.
– За такое время кто угодно с ума сойдет. Я бы не поручился за самого себя, например...

– По моим спискам получается, - ответил с места Димитри, - что примерно половина обвиненных в клевете с целью наживы, работорговле и кражах детей, прибыла в край уже после восстановления порталов, заменив своих родичей и супругов. Кроме того, магистр, в зале присутствуют двое магов, проживших без контакта с Потоком много лет. Одной Дар возвращен государем, второй и до сих пор не может ни колдовать, ни чувствовать магию. Но оба они разумны и договороспособны, хотя один без опоры не сидит и ходит сам весьма условно, да и вторая была не лучше, когда я ее увидел после потери Дара.

Магистр скорбно вздохнул.

Вейен да Шайни сцепил пальцы и равнодушно глянул на галерею прессы скучающим взглядом. Идея вернуть контроль над краем провалилась и у Академии Саалан, и у клана да Шайни. Новый мир получал да Гридах. Но показывать это свидетелям маркиз намерен не был.

После обеда был диспут сторон, в котором больше всего внимания было уделено теме серого ветра, как назвал его князь Димитри. Довольно неудобный вопрос был задан и Марине Лейшиной.

– Скажи, мистрис, - спросил Аизо да Кехан, - ведь ваша земля не единственная пострадала от войны, значит, должны быть и другие такие места, где этот ветер тоже поднимается и веет?

Марина молчала целую минуту, глядя куда-то на верхние кресла зала. Потом сказала:

– Да, такие места есть. Если вы хотите посмотреть более свежие, я могу назвать их. И даже в границах страны, продавшей вам край.

Говоря это, она понимала, что журналисты ее собственного мира с неизбежностью зададут вопросы о конкретных адресах и причинах. И судя по выражению лица, запечатленному на фото, ее эта перспектива совсем не радовала.

Под конец дня досточтимый Эрве очень хорошо понимал, что Академия не в силах контролировать край, поскольку этот стиль общения с мертвыми магам саалан неизвестен. Но заявлять это публично магистр не намеревался, у него были совсем другие планы. Понимая, что дружба с маркизом да Шайни распалась, и теперь у него нет мудрого товарища, готового подсказать, посоветовать и предложить решение, он хотел сам получить всю информацию и создать новый метод. Полина Бауэр была очень удобным источником. Оставалось получить ее в распоряжение Академии, и Вейен уже рассказал, как это проще всего сделать.