Чтение онлайн

В этой уверенности Линдсей наконец смогла найти успокоение, эта уверенность помогла ей заново выстроить свою жизнь. Она даже сумела простить его, хотя и знала, что понять не сможет никогда.

Но появиться снова, через девять лет…

— Здесь? — Ее голос сорвался. — Ты уверен?

— Я видел его, Линдсей.

— Он приходил на фабрику? Чего он хотел? Зачем он приехал?

— Обсудим все это позднее, — отрезал Бен Арментраут. — Я позвонил тебе потому, что он спрашивал, по-прежнему ли ты живешь здесь. Не знаю, зачем ему это понадобилось, но если говорить начистоту, то…

Линдсей перебила:

— Папа, ты точно не рассказал ему о… Внезапно она похолодела и резко обернулась. Гибсон Гарднер стоял на улице у раскрытого окна ее магазина, опираясь одной рукой о раму, а другую засунув в карман светло-зеленых брюк. Он стоял небрежно и раскованно, как танцор, отдыхающий после выступления, и, прищурившись, смотрел на Линдсей.

Та облизнула пересохшие губы.

— Значит, это был ты, — пораженно прошептала она.

Его брови приподнялись.

— Так о чем твой отец не должен был мне говорить? — Его голос звучал в точности так, как тогда, в день их последней, самой горькой ссоры.

Тут Линдсей вспомнила, что до сих пор сжимает в руке телефонную трубку.

— Мне надо идти, папа. Поговорим позже. — Она выключила телефон и положила его на подоконник так осторожно, словно он был хрустальным.

— Так о чем я не должен был знать, Линдсей? — снова спросил Гибб.

В какой-то момент Линдсей отчаянно хотелось спастись бегством. Если она сейчас бросится через магазин, потом по лестнице наверх, в свою квартиру, и запрет дверь…

Но сделать это она не могла. Она отлично знала, что, несмотря на показную небрежность позы, Гибб был собран и напряжен. И, в любом случае, что ей даст это бегство? Лучше встретиться с ним лицом к лицу и не выказывать своей слабости. Больше ее дела его не касаются. Он отказался от этого права девять лет назад.

Линдсей распрямила плечи и подняла подбородок.

— Привет, Гибб. А ты совсем не изменился. Все те же подозрительность и нетерпимость.

Но он все-таки изменился. Ему ведь уже около тридцати пяти, тело по-прежнему стройное, мускулы не утратили былой упругости, однако вокруг глаз появились крошечные морщинки, а на висках засеребрилась седина.

— Ты не ответила на мой вопрос!

— А я не обязана тебе ни на что отвечать. Ты что, забыл? Или принести тебе свидетельство о разводе, чтобы напомнить? — для пущей убедительности добавила она. — Все-таки, зачем ты здесь?

— Твой отец сказал мне, где тебя найти.

— И ты примчался прямо сюда? Что ж, очень мило с твоей стороны зайти поздороваться, — с притворным равнодушием произнесла она. — Хотя после девяти лет не знаю, почему ты вдруг решил, что мне будет интересно узнать, как у тебя дела.

Линдсей и не думала, что его взгляд может стать еще тяжелее.

— Конечно, у тебя нет причин интересоваться мною, — сказал он ледяным голосом. — Но я здесь не для того, чтобы возобновлять прежние прекрасные дружеские отношения.

— Ты меня успокоил. Так чего же ты хочешь, Гибб? Или ты уже все обсудил с отцом и теперь решил заглянуть и ко мне, чтобы попрощаться?

— Ты имеешь в виду мои денежные затруднения, верно?

Она ожидала, что он обидится на ее намек, но его голос даже не дрогнул. Линдсей пожала плечами.

— Я этого не говорила.

— Однако очень похоже на то, что именно это ты и имела в виду. А что, разве Бен по-прежнему оплачивает твои ошибки, Линдсей?

Она стиснула зубы и, стараясь говорить как можно спокойнее, ответила:

— На твоем месте я не стала бы напоминать об этом. Да, он предложил тебе деньги, чтобы ты исчез из моей жизни, но ведь и ты от них не отказался.

— А теперь я приехал, чтобы шантажировать его — или тебя, — чтобы получить еще. Ты так думаешь?

— Другого повода для твоего появления я не вижу.

— Я зашел только из вежливости, чтобы ты узнала о моем приезде от меня самого, а не от местных кумушек-сплетниц.

— Ну что ж, теперь ты выполнил свой долг и можешь… — Она демонстративно подняла руку и посмотрела на часы.

Его карие глаза неотрывно смотрели на нее;

Линдсей буквально ощущала его взгляд кожей. Его голос, когда он заговорил, стал еще тише, но ни на йоту не мягче.

— Что ты хочешь от меня скрыть, Линдсей?

— Мне нечего от тебя скрывать.

— Твоя агрессия меня в этом не убедит, поверь.

А также не поможет от него избавиться, с запозданием подумала она. Он достаточно упрям, чтобы простоять тут хоть до ночи, дожидаясь, когда она ответит на его вопрос.

— Так что же ты хотела скрыть от меня? Она и сама хотела бы знать, что собирался сказать ей отец. Но было поздно об этом думать, так что Линдсей взглянула Гиббу прямо в лицо и солгала:

— Где меня найти. Мне не хотелось видеть тебя. Но теперь, раз уж ты тут, думаю, мы могли бы рассказать друг другу наши новости. Как поживаешь? — с деланной сердечностью спросила она. — Надеюсь, хорошо? Ты счастлив? Расскажи, как ты прожил эти девять лет.

— Спасибо, хорошо. Я с радостью — если у тебя на это есть время — расскажу тебе о своей жизни. Впрочем, думаю, время у тебя есть, потому что, если верить табличке на дверях, магазин закрывается только через час, а посетители, кажется, к тебе гурьбой не ломятся.

Линдсей едва сдержалась, чтобы не наговорить ему резкостей.

— Отлично, — сказала она, подходя к кассовому аппарату. По крайней мере нужно занять чем-нибудь руки, чтобы иметь возможность не смотреть на него.

Гибб последовал за ней.

— Симпатичный у тебя магазин.

— Тебя, кажется, это удивляет.

— О, нет. Что бы ты ни делала, Линдсей, можно ожидать, что все будет на высшем уровне. — В его голосе прозвучала едва заметная ирония, сводившая на нет весь комплимент. — У тебя всегда была тяга к самому лучшему.

Вот только муж ей достался не самый лучший, едва не вырвалось у нее.

— И благодаря этому могу покупать оптом разные безделушки, — с усмешкой ответила она. — Это помогает мне сэкономить много денег.