Чтение онлайн

— Лекс, ты знаешь, что это такое? Кровь…

— Ты уверен в этом?

— Через две минуты я скажу точно, — ответил Сократ, соскабливая это место своим перочинным ножом. Поднеся крошки к окну, он стал рассматривать их через лупу.

— Совершенно ясно различимые кристаллы… Анализ, который я проведу после нашего возвращения в отель, подтвердит мои предположения. Да, это кровь. Однако чья она?

Его острый взгляд ничего не пропускал, но больше ничего не удалось открыть; тогда он снова взялся за веник, пока весь пол не оказался чистым.

— Так, — с оживлением сказал он, — здесь следы крови ведут дальше, к двери. Вероятно, мы их сможем проследить и, в прихожей.

Его предположения оправдались: там на полу тоже имелись пятна, которые, вероятно, вели в сад. Но на пороге у двери ветер и дождь уничтожили следы.

Серьезные и задумчивые, братья вернулись в комнату, которая, очевидно, служила столовой.

— Что это такое? — внезапно воскликнул Сократ, указывая на круглую дырку в потолке.

Не ожидая помощи Лексингтона, он взобрался на стол и своим перочинным ножом отковырнул штукатурку настолько, что мог нащупать находящиеся под ней балки.

— Думаю, что это здесь, — сказал он.

Он ловко продолжал орудовать ножом, и скоро в его руке оказался кусок металла темного цвета.

— Скажи же наконец, что ты там нашел? — торопил его Лексингтон.

— Пулю, мой милый, и ничего больше. Именно пулю. Которая прошла уже сквозь чье-то тело, потому что потеряла свою форму, прежде чем вонзиться в дерево.

— Так, значит, здесь произошло убийство? — прошептал его брат.

— Убийство или попытка к нему.

На верхнем этаже дома находились две спальные комнаты. Но только на одной из кроватей были подушки и одеяло — изношенное и разъеденное. Рядом с кроватью стоял раскрытый чемодан, совершенно пустой, из чехла которого вырезали пластинку с наименованием фирмы или чьей-то фамилией. Пуст был и лежавший под кроватью второй чемодан.

— Странно, — проворчал Сократ. — Путешествующие обыкновенно не имеют привычки таскать под мышкой свое платье, свернутое в узел, и оставлять свои чемоданы. Может быть, кухня даст нам какое-либо объяснение?

Кухня была в задней части дома и представляла собой большую комнату с низким потолком. Оба ее окна были обнесены решетками, и сверх того закрыты крепкими ставнями с железными штангами. Понадобилось больше часа работы, чтобы открыть их и дать доступ дневному свету в помещение кухни.

Первый взгляд Сократа упал на неуклюжую старинную французскую плиту. Внутри ее были громадные горы золы, которая даже частично высыпалась наружу и смешалась с пылью на полу.

— Пусть меня назовут сельским старостой, если это не остаток воротника! — воскликнул Сократ через некоторое время, роясь в серой пыли. — Но, к сожалению, больше ничего здесь нет. Пойдем обратно в столовую, Лекс.

На решетке камина также было большое количество золы. С безграничной тщательностью слой за слоем разрывал Сократ пепел в камине, и его труды были вознаграждены. Зажатый между двумя кирпичами, лежал сильно обожженный треугольный кусочек бумаги. Сократ осторожно пинцетом вытащил его и снова согнулся над своим увеличительным стеклом.

— Черт возьми!

Лексингтон, полный любопытства, заглянул к нему через плечо и тщетно пытался проникнуть в путаницу лиловых линий на желтой бумаге, которая заставила всегда хладнокровного Сократа издать удивленный возглас.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Лексингтона старший брат.

— Мне кажется, что это кусочек какой-то этикетки.

— Неверно, неверно, мой мальчик. Совершенно неверно. Это клочок банковского билета в сто или тысячу франков: это установит эксперт. Если ты этот клочок бумаги будешь держать против света, то увидишь на нем следы водяных знаков.

— Но, Сок, кто же станет сжигать банкноты? — запротестовал пораженный Лексингтон.

— Тот, кто может себе позволить сжигать деньги, — последовал ответ. — Здесь нам делать больше нечего с нашими инструментами. Итак, в отель, в ванну.

Они, вероятно, представляли собой довольно забавное зрелище, так как при виде их шофер разразился веселым хохотом.

— Вероятно, там было много грязи, сэр?

— Немало этой грязи мы захватили с собой, — пошутил Сократ.

На обратном пути шофер осведомился, не хотят ли они купить эту ферму, потому что в Эксетере они выдали себя за покупателей, интересующихся этой усадьбой.

— Возможно, возможно, — ответил Сократ. — Не могли бы вы нам порекомендовать садовника? Надежного человека, который смог бы скосить здесь всю траву и уничтожить все заросли.

— Это я могу взять на себя, сэр. Я живу в Акбуртоне, и у меня будет отпуск на четырнадцать дней.

Это предложение пришлось Сократу по душе, человек производил положительное впечатление.

— Хорошо. Я прикажу изготовить для вас ключ от ворот и перешлю его вам. В дом, однако, вы входить не должны. И если при приведении в порядок сада найдете что-нибудь интересное, то должны это сохранить для меня.

Когда Сократ часом позже принял ванну в гостинице и снова принял приличный вид, он сказал своему брату:

— Это счастливая случайность, что нам удалось нанять этого человека. Если бы я послал туда людей из города, наверняка не обошлось бы без лишних разговоров.

— Что, собственно говоря, ты надеешься там найти? — спросил его Лексингтон.

— Что? Никогда ведь неизвестно, что найдешь.

— А как ты себе представляешь это преступление?

— По-моему, человек, который лишился жизни в этом доме, был Деверу, банковский грабитель. Очень многое говорит за то, что его убил Джон Мендель.

— Убил его? — повторил Лексингтон, когда пришел в себя от удивления. — Но ведь Деверу ускользнул в Южную Америку?

— Если он действительно ускользнул, то моя теория, конечно, превращается в ничто.

— Боб Штейн в своих записях констатировал, что в этот день Мендель находился вместе с ним в Кардифе…

— Они могли находиться там в этот день, если ты подразумеваешь 27 февраля, о котором упоминает Мендель в своем «сообщении» на заглавном листе. Но отсюда совершенно не следует, что в этот день Деверу был убит. Наконец, Боб Штейн мог только приблизительно сказать о дне, когда он работал вместе с Менделем, то есть до воскресенья, когда они вернулись в Лондон. Потому что вслед за этим Боб Штейн провел четырехнедельный отпуск в Швейцарии. Шеф тогда очень обиделся на них за то, что они упустили Деверу. Вероятно, этот отпуск для Штейна был очень кстати, чтобы не показываться на сердитые глаза начальнику.

— А что случилось в этот знаменательный день, 27 февраля? — настойчиво спросил Лекс.

— Вот именно это мы и должны выяснить.

После обеда они отправились в обратный путь и остановились в Лондоне на ночь. Утром продолжили свой путь, так как Лексингтон еще вчера тщетно пытался связаться по телефону с «Принценгофом». Там никто не отвечал, и телефонистка высказывала предположение, что была нарушена связь или абонента не было на месте.

— Ты расскажешь Штейну о своем открытии? — спросил Лексингтон.