Чтение онлайн

Она поставила на небольшой столик бутылочку с настойкой, глядя на нее с ненавистью, как на ядовитую змею. Разговор не выходил из головы. Обстоятельства поменялись… Да, поменялись, но ее чувства, ее желание иметь от этого мужчины его продолжение — никуда не делось. А хуже всего то, что Мира сейчас оказалась с ним не совсем честна.

Да, она жила с мужем несколько лет. Но где-то в глубине души знала, что дело именно в нем, а не в ней. А когда Драгана непостижимым образом передала ей силу, Мира убедилась в своей правоте. Она чувствовала, что с ней все в порядке. А значит, она могла зачать.

Женщина легла в кровать на бок, бессознательно положила руки на живот и поджала колени к груди. Правда состояла в том, что она была почти уверена, что в тот раз боги услышали ее горячие мольбы. Женские дни уже давно задерживались. Никогда у нее не случалось таких долгих перерывов. А еще это странная дурнота, периодически накатывающая на нее… Но теперь, после этого разговора, стало страшно. Что делать, если она уже носит дитя? И, несмотря на всю странность ситуации, несмотря на слова Рея, от которых щемило сердце, мысль о том, что в ней уже может находиться маленькая жизнь, наполнило душу чем-то большим, теплым и мягким. Все еще пребывая в этом состоянии всеобъемлющей нежности к своему еще только возможному малышу, она не заметила, как погрузилась в сон.

А на рассвете ее разбудила Налура. Рабыня была еще довольно молодая, но старше самой Миры. Чистокровная монойка. Рядом с меткой на запястье у нее висел тонкий серебряный браслет. У Жайи она видела точно такой же. Мира предполагала, что это не просто украшение, а должно что-то значить. Но спросить не могла, иначе пришлось бы выдать знание монойского языка. Потом спросит при случае у Рея. Они договорились, что она будет делать вид, что только учится говорить, чтобы не вызывать лишних вопросов.

Налура окинула комнату взглядом, от которого не укрылся и зеленый флакончик. Она принесла новой рабыне несколько смен одежды.

— Для работы, — коротко объясняла она. — Для праздников, — продолжала выкладывать. — Для твоего господина.

Последний наряд больше открывал, чем закрывал, но все в этом доме прекрасно понимали, для чего именно отец подарил Рейчару рабыню Сунару.

— Спасибо, — сказала Мира по-монойски.

Налура повела северянку по дому, почти на пальцах объясняя, куда она может заходить, а куда — нет, какие обязанности на ней теперь лежат. Хотя, нужно признать, ее почти ничем не нагружали. Ей требовалось лишь помогать поддерживать чистоту в том крыле, в котором сейчас жил Рейчар. И то, как почудилось Мире, это скорее надуманная работа, потому что в этом огромном доме и без нее хватило слуг и других рабов.

Так потекли дни. Мира загнала глубоко внутрь себя то странное чувство обиды, которое она испытала после разговора с Реем. Еще ничего не известно. Слишком рано говорить о ребенке. Возможно, ей все показалось.

Если не брать в расчет эти невеселые мысли, Мира чувствовала себя почти счастливой. С хозяином дома она больше не виделась, лишь мельком и издалека, слуги и другие рабы относились к ней если не с почтением, то, по крайней мере, весьма дружелюбно. Рей проводил с ней почти все свободное время. Один вечер запомнился особенно. Моноец принес ей браслет. Точно такой же, как она видела у некоторых других рабынь. Он взял ее левое запястье и, дождавшись улыбки, застегнул его.

— Это не просто украшение, — объяснил он. — Это — знак моего доверия к тебе. Отныне ты можешь свободно выходить за стены этого дома, никто не остановит тебя. Ты вольна ходить по городу, где захочешь.

Это должно было обрадовать Миру, но почему-то сердце болезненно сжалось. Клетка стала шире, но в небо все равно не улетишь. И все же она постаралась отогнать эту мысль как можно дальше, обвив его шею руками и целуя в губы. Он делает все от него зависящее, чтобы Мира не чувствовала себя ущемленной. И от этого грудь наполнялась благодарностью. Пусть она несвободна. Но любима. Мира чувствовала, что Рей искренен с ней. Ощущала себя нужной и желанной.

Но все поменялось в один момент.

Иногда Рей пропадал на несколько дней и приезжал уставший. При этом отец встречал его крайне радостно и возбужденно. Мира не слышала их разговоров, но знала, что Удвар очень гордится тем, что его единственный сын вот-вот вступит в такую почетную должность. Однако наедине с ней Рей становился все более мрачным, когда их разговоры касались этой темы. Он не хотел обсуждать ничего, что связано с императором, флотом и монойской армией. Всячески избегал говорить об этом, поэтому женщина не настаивала, стараясь, наоборот, отвлекать его от мрачных мыслей.

В тот вечер она уже не ждала, что он вернется. Легла спать в своей комнатке, легкая дрема захватила ее, когда Мира сквозь сон почувствовала, как сзади к ней прижимается горячее твердое тело. Знакомый аромат окружил ее.

— Я очень соскучился, — прошептал Рей в самое ухо.

От его дыхания на коже Мира тихо застонала, чувствуя, как внизу живота разливается приятное тепло. Так она неизменно реагировала на его близость.

— И я, — повернулась к нему, хотя сделать это на столь узкой кровати получилось не так-то легко. — Очень, очень, очень, — каждое слово она сопровождала поцелуем.

Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. В свете ярких звезд и луны он казался очень уставшим и даже каким-то постаревшим.

— Трудный день, любимый? — провела она кончиками пальцев по его лицу.

Он покачал головой, уходя от ответа.

— Давай не будем сейчас об этом, — попросил он и начал опускаться вниз, целуя ее в шею. Сполз уже до груди, приподнял рубаху, в которой Мира легла спать, и зарылся лицом в нежную плоть. Долго ластился, целовал, играл с мягкими холмиками.

— Твоя грудь стала больше, — промурлыкал он как довольный кот.

Мира напряглась. Он почувствовал это и чуть отстранился от нее.

— Что такое, милая?

Мира смотрела в его черные глаза, чуть поблескивающие в бледном звездном свете, и не знала, как сказать. Оттягивала этот момент уже несколько дней. С тех пор, как убедилась в своих предположениях сама, понимая, что это все поменяет. Но скрывать больше не имело смысла. Скоро начнет расти не только грудь. И тогда ее положение всем станет очевидно.

Она мягко его отстранила и села.

— Я ношу твое дитя, Рей, — с колотящимся сердцем призналась.

Он замер. Взгляд потух. На нее смотрела вырезанная из дерева маска. Мира уже несколько раз видела его таким и не знала, как подступиться к нему, когда он вот так закрывался, уходил в свой панцирь, как улитка.

— Рей… — она попыталась взять его за руку, но та лежала как неживая.

Он опустил ноги на пол и сел. Шло время, но мужчина не двигался, глядя в темную пустоту.

— Один раз, Мира. Всего один раз. Как такое могло получиться? — вдруг подал голос он.

От того, что она услышала в его тоне, слезы снова подступили к самому горлу, но она старательно их подавляла. Уж лучше злость или раздражение, чем такое беспомощное состояние.