Чтение онлайн

— А мы ему уплатим за причиненный ущерб, — сказал воевода, который сообразил, что логофет прав. Но, что сделано, того не изменить. Теперь уж видно будет, к чему может привести торопливое решение.

В большом зале Торунского замка, освещенном десятками свечей, за столом шумно веселились гости кастеляна Дмитрия Вишневецкого. Они только что вернулись с охоты, и каждый, перебивая один другого, рассказывал о своих похождениях. Пани Ядвига слушала их, добродушно улыбаясь. Рядом с ней сидел Мартин Калиновский, прибывший накануне в замок.

— Не знаю, когда они образумятся... — промолвила пани Ядвига, пригубив серебряный бокал, наполненный вином янтарного цвета. — Дмитрий заботит меня.

— Они молоды, милостивая пани Ядвига, — обтер салфеткой свои усы Калиновский. — А у молодости голова всегда пылает.

— Именно так, дорогой мой пан Мартин. Дважды его чуть было не разорвали дикие кабаны. Привезли на носилках, а он никак не угомонится.

— Угомонится со временем. Все угомонятся, когда женятся.

— Пан Дмитрий! — крикнул кто-то из молодых гостей, подслушавший этот разговор, — тебя подстерегает великая опасность.

— Меня? — удивился Дмитрий.

— Вот именно! Тебя хотят женить!

— Вот не знал! И на ком, скажите на милость?

— Самая знаменитая на сегодняшний день невеста — паничка Розанда, дочка молдавского воеводы, — сказал Калиновский.

— Говорят, она несказанно красива, — не удержался кто-то.

— И очень богата, — добавил другой. — Так что, не теряйте времени, молодые панове.

— У нас самих достаточно красивых и богатых девушек, — несколько оскорбленно вскинула голову пани Ядвига. — Зачем где-то искать свою судьбу!

— Кого именно вы имеете в виду, матушка? Если Зосю Пшегодскую, то она худа и зла, как ведьма. Или, быть может, Барбару Кочановскую? Так эта за весь вечер и двух слов не скажет.

— Есть и другие, — поджала губы пани Ядвига.

— Я слыхивал, что среди претендентов находится и уважаемый пан Потоцкий, — вставил Калиновский. — Серьезный жених и с большой поддержкой. Сам король покровительствует ему. Он замолвил слово перед воеводой, чтоб тот отдал свою дочь за Потоцкого. Так что, ежели надумал, пан Дмитрий, просить руки Розанды...

— Ах, пан Калиновский, — хлопнула его веером по плечу пана Ядвига, — какими глупостями вы его пичкаете!

— Почему глупости?! Может, есть смысл попробовать? — сказал Дмитрий. — Только без фанфар и покровительств. Пускай девушка сама выберет меня. И не за мое богатство. Вот посему и предстать перед ней, скажем, под видом простого купца.

— Что за ребячество! — рассердилась пани Ядвига. — Неужто ты думаешь, что принцесса станет разговаривать с каким-то холопом?

— Ежели я понравлюсь ей, то не только разговаривать станет, но и замуж за меня пойдет. Значит, решено? Через несколько дней отправляюсь в Молдавию. Выпьем, добрые мои паны, за викторию!

— Виват, пан Дмитрий! — Все встали и чокнулись бокалами. — Возвращайся с прекрасной пани Розандой!

С этого и началось путешествие кастеляна ко двору воеводы Василе Лупу. Но его надежды завоевать сердце красивой княжны не оправдались, даже когда он открыл свое настоящее имя.

Эта весть разнеслась во все стороны, словно на крыльях ветра. Покатилась она и по бескрайним степям Украины и дошла, наконец, до ушей гетмана Хмельницкого.

Полковник Дорошенко, в лицах, со смаком, рассказывал, как натерпелся позора Вишневецкий.

— Паненок решил себе, что как только заявится ко двору Лупу, тот сразу же примет его с распростертыми объятьями и посадит во главе стола: мол, милости просим, пан кастелян, вот вам и золото, и камни драгоценные, и невеста, а вместе с ней на блюде вся Земля Молдавская! Но заместо этого дали ему доброго щелчка по носу — и катись, мол, подальше, пес шелудивый!

— Почему? — оторвал глаза от миски с варенными в укропе раками гетман Богдан.

— Девушка его не захотела. Не по вкусу пришелся ей этот заносчивый шляхтич.

— Молодец, девка! — хлопнул ладонью по столу полковник Хлух.

— Теперь очередь Потоцкого настала. Этот птица поважней! За него ходатайствует сам король, — сказал Дорошенко.

— Знаю я, что паны замышляют. Меня не проведешь! Хотят к нам под бок залезть! Не выйдет по-ихнему! — грохнул кулаком по столу Хмельницкий. — Не бывать Молдавии с ляхами, пока гетман Украины — я! Иване! — оборотился он к писарю Виховскому. — Отпиши письмо воеводе. Мол, так и так, есть и у нас парубок и пришло ему время ожениться. Потому пускай отдает за него дочку!

— А парубок-то какой! — щелкнул языком Хлух. — Смелый, что твой лев.

— Сущая правда, — покрутил длинный ус Богун. — Чем, скажите-ка, хуже наш Тимошка, нежели Потоцкий? А о Мартыне Калиновском и разговора быть не может.

— А что, и этот старый осел разохотился жениться? — расхохотался Иван Золотаренко.

— А как же! Покрасил дед усы и чуприну и вышагивает этаким павлином.

— Попорчу я панам свадьбу, — сжал кулаки Богдан. — Ты, Иване, — сказал он полковнику Золотаренко, — отвезешь воеводе Лупу грамоту и скажешь, что на то воля моя и Тимошки.

Через несколько дней, когда воевода держал совет с именитыми боярами, у ворот господарского двора зазвучал серебряный голос трубы.

Воевода как раз обсуждал с боярами кандидатуры женихов для Руксанды.

— Мы считаем, что подходящим женихом мог бы быть Потоцкий, — сказал логофет Тодорашку, глядя на господаря. — И молод, и красив собой. Только бы наша княжна согласилась.

— Правда твоя, — сказал казначей, — но и гетман Калиновский не тот жених, которым следует пренебрегать. Мужчина зрелый плотью и духом, человек с большой властью. Нам бы от него большая была б подмога.

Итак, пока одни ратовали за Потоцкого, а другие за Калиновского, даже не услыхали, как вошел вэтав и стукнул своей серебряной булавой о пол.

— Прибыли послы от гетмана Хмеля!

В зале наступила мертвая тишина. На разгоряченных лицах бояр появилось выражение глубокого удивления. Что это вдруг понадобилось гетману?

Вздрогнул и воевода. Какое-то недоброе предчувствие сжало сердце.

— Пригласить послов сюда! — приказал он.

В зал вошли полковник Золотаренко и с ним два есаула. Они сняли шапки и низко поклонились.