Чтение онлайн

–  Лево руля… Ну, товарищ Сухов, сейчас многое будет зависеть от твоего мастерства.

Ослепительный луч прожектора осветил катер. Ловким манёвром рулевой вывел корабль из полосы света, а боцман Коноплёв открыл по прожектору огонь из крупнокалиберного пулемёта. Прожектор потух.

–  Что и следовало доказать!
– пробасил боцман и даже притопнул ногой.

Рулевой увидел «окно» в сплошной завесе от разрывов и направил туда катер.

Десантники, держась за пеньковые тросы, молча спускались в студёную воду с обоих бортов. Только раз кто-то крикнул:

– Ух ты, как жжёт!..

До Дубровина донеслись выстрелы из автоматов. Снова луч прожектора осветил катер. Комендоры открыли по прожектору огонь. Враг начал пушечный обстрел, снаряды рвались всё ближе и ближе.

Комендор Терещенко по вспышкам заметил вражескую пушку - она прямой наводкой вела огонь по катеру. Комендор стрелял по этой пушке до тех пор, пока не заставил её замолчать. Комендора ранило в ногу, но стрельбу он не прекращал. Но вот разорвался снаряд, и Терещенко отбросило к мостику. Сжав зубы, он пополз к своему орудию. С трудом поднялся, хотел выстрелить. Орудие молчало. Что случилось?

–  Почему не стреляете, Терещенко?
– крикнул Дубровин, видя, что комендор стоит, склонившись над пушкой.

Терещенко, не сказав командиру, что ранен, ответил:

–  Осколок повредил орудие. Сейчас исправлю.

Он с трудом преодолевал слабость. Было бы орудие исправно, он бы доверил его матросу Зинину. Но сейчас необходимо устранить повреждение, а матрос Зинин не сможет этого сделать. «Только бы хватило сил», - думал Терещенко. И сил хватило - он исправил орудие.

Вражеский снаряд разорвался около кормы. Упал комендор кормовой пушки Морозов.

Второй снаряд разбил радиорубку. Радист выполз оттуда и бросился к мостику.

–  Рубку разбило. Связь потеряна!
– доложил он.

–  Становитесь к кормовой пушке, - распорядился Дубровин.

Радист подбежал к пушке и стал наводить её на цель.

Парторг Давыдов высунулся из люка и крикнул Дубровину:

–  Пробит борт! Вода поступает в моторное отделение!

–  Большая пробоина?

–  Порядочная.

–  Попытайтесь заделать.

–  Есть заделать!

Давыдов и командир отделения мотористов начали заделывать пробоину. Работали в помещении, насыщенном отработанными газами. Задыхались, падали, но снова поднимались и продолжали работу.

–  Будем считать это партийным поручением, - тяжело дыша и кашляя, проговорил Давыдов.
– Выполним его - корабль спасём… От нас зависит судьба людей.

Катер маневрировал около берега, поддерживая десантников огнём своих пушек и пулемётов.

От взрывов поднимались фонтаны. «Пора поворачивать», - подумал Дубровин и подозвал матроса:

–  Узнайте, заделана ли…

Он не успел договорить, как около правого борта разорвался снаряд. Дубровин почувствовал острую боль в плече и боку. Он схватился за поручни мостика, подумав: «Не вовремя ранило». Его пальцы разжались, и он бы упал, но его подхватил боцман.

–  Выводи корабль!
– крикнул боцман рулевому, держа на руках командира.

–  Рулевое управление не действует!

–  Исправить!

Боцман отнёс командира в каюту, осторожно раздел, перебинтовал, Дубровин открыл глаза.

–  Командуй, боцман, - прошептал он.
– Спасай корабль…

Он хотел ещё что-то сказать, но снова потерял сознание.

Боцман подозвал матроса, поручил ему быть при командире, а сам побежал наверх.

–  Что с командиром?
– тревожно спросил комендор Терещенко.

–  Жив, - глухо ответил боцман.
– Но раны тяжёлые. Сознания лишился.

Он поднялся на мостик, сжал свои могучие кулаки и погрозил в сторону противника:

–  Ужо мы тебе за всё отплатим…

На берегу разорвался снаряд, корабль осветило, и боцман заметил, что лицо рулевого сморщилось, словно от боли.

–  Ты ранен?
– крикнул боцман, - Нет? Вот и хорошо… Не унывай, не пропадём!

–  Командира жаль. Не сумел я заслонить его…

Боцман ответил:

–  Вот ты какой… Говори, как там рулевое управление?

–  Я уже всё исправил.

«Может, команде на берег сойти? И раненых вынести?» - подумал боцман, но тут же отогнал эту мысль. Ведь на рассвете гитлеровцы сожгут покинутый корабль. Нет, настоящий моряк борется до конца за жизнь корабля.

–  Разворачивай и выходи из зоны обстрела!
– приказал боцман рулевому.

–  Моторы работают с перебоями, в пробоины поступает вода, - сообщил рулевой.
– Может, у берега курсировать, пока пластыри прикладывают?

–  Выполняй моё приказание, Сухов.

–  Есть!..

И вдруг заглох мотор. Боцман бросился к мотористам.

–  В чём дело?

–  Осколок… Попытаемся завести. Но вряд ли удастся, - сказал моторист и провёл рукой по лицу, растирая масло и кровь.

Боцман шагал по палубе, раздумывая, как быть. «Надо с парторгом посоветоваться», - решил он и открыл люк от помещения, где работали механик и командир отделения мотористов. Его обдало тяжёлым запахом отработанных газов.

Боцман крикнул:

–  Давыдов! Выйди-ка на минутку!

Никто не откликнулся. «Уж не задохнулись ли они там?» -с тревогой подумал боцман и быстро вошёл в помещение.Борт был заделан, вода чуть просачивалась. А на полу без сознания лежали парторг и моторист. Боцман наклонился над ними, крикнул:

–  Братки! Братки! Да что с вами, друзья? Сейчас вынесем вас отсюда!..

Боцман позвал матроса, и они вдвоём вынесли на палубу парторга и моториста.

Катер беспомощно качался на волнах. Взрывы вражеских мин и снарядов не утихали.

«Видно, придётся покинуть катер», - подумал боцман. Он спустился в каюту командира. За ним вошёл радист с электрическим фонариком. Он тревожно спросил:

–  Жив?

–  Пульс бьётся, - ответил боцман, держа руку командира.

Оба моряка понимали, как трудно будет раненым, если придётся переносить их на берег. Ведь там - враг. Конечно, команда пойдёт на прорыв, чтобы пробиться к отряду Куникова. Ради жизни товарищей, ради жизни командира, советские моряки готовы отдать свою жизнь.

–  Надо обернуть его сначала шинелью, а сверху плащом. И других тоже, - сказал радист.

И вдруг катер задрожал. Послышался шум мотора.

–  Ожил корабль!
– крикнул боцман и бросился вон из каюты. Он вскочил на мостик: