Чтение онлайн

Мысли мои прервала соседка, которая бежала к нам с телефоном в руке и выкрикивала что-то вроде : «Убили!». Рома снова тихо выругался и повернулся в сторону соседки:

–Любовь Егоровна, что случилось? – хотя по голосу его явно узнавалось «Какого черта вы здесь делаете?»

–Мне секретарша с работы мужа позвонила, сказала, что моего Юрочку убили, ох, что же теперь будет-то? А у Наташеньки машина, может отвезет меня в морг? – поток слов выливался из соседки, словно осенний ливень, причем половину сказанного понять невозможно. Романтизм у меня стал уже остывать, а вот на Ромку жалко было смотреть, он злился, то ли на себя, то ли на меня, а может на всю ситуацию. Но вдруг у меня в голове прозвенел тревожный звоночек: «Это он переживает, что чуть не наставил рога своей жене. А вот и нечего такого красивого мужа одного отпускать надолго!» Собравшись с мыслями я пообещала помочь соседке и отвезти ее в больницу. Роме кто-то позвонил и он отошел поговорить. « Наверное жена», – подумала я , но услышала на греческом первые фразы приветствия и немного успокоилась. Да что же это со мной такое происходит? Я ревновала и ненавидела жену Романа всей душой. Я не хотела этого делать, понимала, что женщина не виновата, что моя любовь к Роме вновь вспыхнула. Так, надо держаться от него подальше, но как, когда он всегда рядом?

– Мне надо уехать ненадолго, , справишься? – не дожидаясь ответа он вышел с веранды. Первый раз он назвал меня по-гречески АГАПИ, так как перевода я не знала, то решила, что это какая-то ласкательная форма обращения к женщине на греческом языке, что-то типа нашего «зайка», «солнышко». Ну что же, я выяснила, что жена у него скорее всего гречанка, а они все красивые, ну что же, реально надо держаться подальше от него, а то ниток не хватит снова сшивать свое сердце. А еще, в свойственной ему манере, Рома снова оставил меня разбираться со всеми делами. Ничего не изменилось!

– Любовь Егоровна, вы сыну звонили, что он говорит? Он-то в полиции служит, – я вспомнила, как мальчишками Рома и Женя бегали во дворе и во что-то свое мальчишечье играли, а я сидела на орехе и наблюдала за ними. Меня они никогда всерьез не воспринимали, а когда мы стали подрастать, мальчишки разрешили мне помогать им в играх, в основном это были «Монополия» и похожие на нее. У Ромы родители погибли и с 10 лет его воспитывал наш общий крестный Федор Федорович, районный судебный эксперт со своей женой, которая приходилась Роме родной тетей. У крестного с женой своих детей не было и они с самоотдачей окунулись в заботы о сироте. А потом мальчишки резко повзрослели. Я помню, когда у них был выпускной, я 12-летняя девченка, подглядывала за их классом в парке, и каждый раз, когда к «моему» Ромке какая-то из девченок лезла целоваться, я хотела подбежать и вылить красное вино на ее красивое выпускное платье. Наверное, уже тогда я на подсознательном уровне знала, что Рома должен принадлежать только мне. А потом они уехали в столицу поступать, я проплакала всю ночь и день тоже. Ромка даже со мной не попрощался, я знала, что Федор Федорович помог ему и Жене поступить на юридический, что учились они хорошо, продолжали дружить. Роме предложили стажировку в Греции (крестный подсуетился) и я его больше не видела, пока мне не стукнуло 23 года. Мои родители на тот момент переехали в столицу, я устроилась свободным журналистом в несколько изданий, жила на даче, а на работу ездила. Личную жизнь налаживать было некогда, сначала училась в медицинском на психиатра, получала дополнительное юридическое образование и писала диссертацию по психологии о суицидальных поведениях. В тот день мы отмечали в беседке у крестного выход моей статьи в международном журнале, мы с Полиной Ивановной накрывали на стол, а Федор Федорович поехал за «сюрпризом», как выразилась его жена.

Глава 3

Полина Ивановна вышла в кухню, а я осталась в беседке одна, когда почувствовала на себе взгляд, ощущения для меня были настолько новыми, меня никогда от чьего-то взгляда не бросало в дрожь. Я медленно повернулась и увидела Его. Изумлению моему не было предела. Вы видели когда-нибудь, как бабочки порхают над ароматным цветком? Так вот, в тот момент я превратилась в миллион бабочек, а Рома был красавцем-цветком. Он схватил меня в охапку и расцеловав в обе щеки, закружил:

– Боже, какая же ты стала красивая! Крестный показывал какая ты красавица, но в реале просто супер!– поставив меня на пол, словно хрустальную вазу, он отошел на шаг и стал рассматривать. Я отметила про себя, что Рома чертовски красив, кудрявые черные волосы доходили до плеч, глаза притягивали, как магнит, а облегающая белая футболка и бриджи цвета хаки совершенно не скрывали его спортивного тела под два метра высотой. Он стоял рядом и заполнял собой все пространство немаленькой беседки.

– И тебе привет, – попыталась я сгладить свое возбуждение от его прикосновений, а так же меня смутил тот факт, что он оказывается интересовался как я выгляжу, и словно прочитав мои мысли, Рома добавил:

– Мне крестный про тебя рассказывал все, как учишься, как успехи.

Я не могла поверить, его приезд перевернул мою спокойную жизнь с ног на голову. Какие– то чертики вселились в меня, и я поставила себе за цель, как можно быстрее закрутить роман с ним. Не знаю, что тогда на меня нашло. Но в день его приезда мы стали близки. Рома удивился и обрадовался, когда узнал, что он мой первый мужчина. Романтика в наших отношениях проявлялась на каждом шагу, безумный секс только дополнял все это. Так продлилось четыре месяца, а потом Рома пропал. Исчез. Я проснулась одна в пустой постели рано утром, думала, он как всегда за цветами побежал. Но ближе к обеду я стала переживать, знаете, такая тоска иногда накатывается? Не знаешь причину, но на душе неспокойно. Телефон его был выключен, только ближе к вечеру крестный мне сказал, когда я со слезами на глазах и срывающимся голосом стала его расспрашивать о Роме, что тот улетел в Грецию, у него какие-то неотложные дела. Рома мне так и не позвонил. Ни вечером, ни на следующий день, ни через неделю. Я была опустошена, выжата. Мною воспользовались и выкинули, как ненужную вещь… Это было больно! Хотя бы позвонить можно было! Или написать записку, да вообще, хоть как-то о себе дать знать. Даже крестного рядом не было, у него был отпуск и он с женой уехал на какие-то там острова. С аэропорта Федор Федорович мне позвонил и сказал, что Рома ему дозвонился и попросил прощение, что так быстро уехал, у него что-то с другом случилось. Я резко ответила крестному, что не хочу ничего слушать об этом негодяе и в посредниках между нами не нуждаюсь. Связь прервалась и я решила выбросить сим-карту. Потом собрала свои вещи и уехала в районный город. Сначала снимала квартиру, устроилась на работу, писала свою диссертацию, сшивала нитками свое сердце и потихонечку успокаивалась. Только ночью было тяжело, плакала в подушку и ощущала себя полной дурой. Я запретила родителям и крестному произносить при мне имя «Роман», кажется они смирились. Потихоньку отпускало всех.

Через некоторое время я вышла замуж. Не знаю, то ли доказать себе, что кому-то нужна, то ли нуждалась настолько в поддержке. Я быстро поняла, что наш брак ошибка, но разводиться не стала. Меня устраивало все. И нежелание мужа иметь детей (только через два года я узнала, что он бесплодный) и его хозяйственность: он тянул в квартиру все что видел, дом был полная чаша, самая новая техника сразу появлялась у нас. Со своей стороны я тоже старалась, на других мужчин меня не тянуло, в постели были проблемы, но это только для меня. Со стороны мы были идеальной семьей. Каждый вечер с работы оба возвращались домой, пока я готовила ужин ( а готовить я любила), мы с мужем на кухне обсуждали у кого что произошло за день. Олег меня не обижал, хотя иногда мог закатить скандал на ровном месте. Но у кого семья без ссор? Мы оба работали, у каждого были свои интересы, но выходные и отпуск мы проводили вместе. Еще Олег был страшный собственник, ревновал меня жутко, кажется из-за этого даже его знакомые перестали приходить к нам в квартиру. У меня была одна подруга Аня, с ней мы общались часто, мы вместе учились на юридическом заочно и снимали квартиру вдвоем. Она единственная знала, как мне бывает плохо, когда за бутылочкой «Маргариты» я выплескивала на нее все эмоции и страдания о своей первой любви. Анечка была в разводе, после неудачного брака одна растила дочку и строила свой бизнес, который, можно сказать, быль не маленький. За два года она создала издательство, открыла уютный ресторанчик и небольшую гостиницу на берегу Анапы. Развод сделал ее холодной леди, а первый муж напрочь отбил желание знакомиться с мужчинами. Мы доверяли друг другу свои тайны, плакались и помогали морально. Олега не очень устраивала наша дружба, но он молча терпел, хоть и выказывал неудовольствие от моего общения с Анютой.

Мои воспоминания прервала соседка:

–Ну так что, отвезешь? А сыну я дозвониться не могу, как ты думаешь, Наташенька, мне пойдет черный цвет? У меня с маминых похорон осталось платье и два платочка черненьких, – сказать, что Любовь Егоровна в этот момент меня взбесила, это ничего не сказать, я просто опешила. Еще ничего не известно ни о причинах, ни о характере произошедшего, а жена уже хоронит мужа. Не удивлюсь, если она уже список гостей накидала на поминки, как в такие моменты можно думать о том, как будешь выглядеть на похоронах собственного мужа? Вежливо улыбнувшись, я сказала:

– Любовь Егоровна, берите документы, телефон, садитесь в машину и поедем в больницу.

Уже сидя в машине, я строго попросила соседку не разговаривать, иначе это может отвлечь меня от дороги. Послушно кивнув, она всю дорогу проехала молча, лишь изредка вздыхая и охая. Подъехав к больнице, я увидела на крыльце приемного покоя курящего Юрия Матвеевича и его сына Евгения, который что-то говорил отцу. У Лопырева-старшего была перемотана голова, но держался он молодцом. Я повеселела и взглянула на соседку:

– Ну что, похороны отменяются? Придется платье вешать в шкаф, – вместо того, чтобы обрадоваться «чудесному воскрешению» мужа, Любовь Егоровна, выскочила из автомобиля и обрушила весь свой гнев на мужа:

– Бестолочь! Ты где шлялся всю ночь? – не принимая во внимание, что на них смотрят посторонние люди, она продолжила, – тебе не по голове дали, тебе мозги отшибли! Ты что, не мог мне позвонить и все сказать? Ты с кем провел ночь? С секретуткой своей? Я ей космы повыдергаю!

Я подошла к Жене, который с безразличием наблюдал за этой сценой:

– На месте отца, я бы на второй день свадьбы сбежал. Не понимаю, как он терпит все это? Столько лет…

– Женя, он ведь любит твою маму, поэтому и прощает ей ее скверный характер, – я пыталась заступиться за соседа, но Женя мне возразил.

– Наташа, кто любит? Уже давным-давно у отца любовница. Надо отдать ему должное, он так тщательно ее скрывает, что мне до сих пор о ней не известно. А мать? Просто женщина, живущая своими иллюзиями, собственник во всем, думает, контролирует ситуацию. На самом деле она слабая и жалкая женщина, и прячет это состояние за постоянными истериками.