Чтение онлайн

Он на мгновение закрыл лицо обеими ладонями, затем убрал руки и вымолил:

— И я давно хотел просить у тебя за это прощения. Я виноват перед тобой. Я не смог защитить тебя от тебя самой и от Филиппы. Прости меня, Звева. Не было и дня, чтобы я ни сделал что-то, думая о тебе. Когда ты уехала перед Рождеством, ты думаешь, я не понял, почему. Но мне снова не хватило смелости поговорить с тобой. Но только в тот момент я понял, как сильно ты переживала все происходящее.

Отец говорил и говорил, в какой-то момент он даже взял меня за руку. И я хотела выдернуть ее, как сделала бы еще совсем недавно. Но сегодня я решила сделать над собой усилие. Мне было и неловко, и страшно, и радостно сидеть напротив него и слушать все то, что он ни разу мне не говорил. Но меня мучил самый последний вопрос: почему он вдруг сейчас решил поговорить со мной об этом.

— Я хожу к психотерапевту. Он подвел меня к осознанию необходимости сделать это. Это часть и моего освобождения тоже. Я сделал много ошибок, и я надеюсь исправить хотя бы большую часть из них. Чтобы, когда родится моя вторая дочь, я не повторил их снова. Чтобы ты не ненавидела ее и не ревновала к ней. Чтобы ты знала, что в моем сердце у тебя совершенно особое место.

Последнее предложение я повторяла про себя раз за разом, когда мы с отцом уже попрощались. Ему нужно было по делам, а я осталась стоять у входа в ресторан. Я была в таких измятых чувствах, что едва ли понимала что выгляжу странно: вышла из ресторана, но не ухожу. Мне кажется, они уже закончили обслуживание обеда и закрылись до аперитива и ужина, а я все стояла и перебирала в памяти подробности разговора. Как я смогу все разложить по полочкам в своей голове? Сколько мне понадобится времени, чтобы осознать все услышанное? Я довольна или нет? Что мне делать дальше?! Когда я вернусь в Рим?

Об этом меня спросил отец перед тем, как мы попрощались.

— Я пока не знаю, — задумалась я и потрогала кулон на шее. — Я еще ничего не решила.

— Красивый, — отец заметил мое движение и кивнул на цепочку с бриллиантом. — Кто-то знает толк в украшениях…

От этих слов я в первый раз за обед улыбнулась. Но я ничего не объясняла. Карло сейчас был совсем не к месту. Главным в тот момент были наши отношения с отцом. Надо было разобраться, как мне быть дальше.

И вот я стояла у ресторана, на улице начало темнеть, снова начинался снегопад, у меня звонил телефон, а я не отвечала. Из оцепенения меня вывела хостесс. Она вышла из дверей, закутавшись в большую шаль. Ее искусственные кудряшки развевались на ветру, запутывая снежинки.

— Простите, мадемуазель, — обратилась она ко мне, — вам не хорошо? Вы стоите тут уже больше часа. Может, я смогу вам помочь?

Я оторвала взгляд от дороги, где новый снежок уже припорошил вчерашний, и посмотрела молодой женщине в глаза.

— У меня все хорошо, спасибо.

— Давайте пройдем внутрь, у вас ледяные руки, — она взяла меня за руку.

— Нет, мне надо позвонить…

Я выдернула свою руку и пошла к дороге. Вряд ли я понимала, что собиралась делать и кому звонить. Хотелось уйти подальше от назойливой дамы. И я стала переходить на другую сторону. Едва я сделала шаг, как услышала оглушительный визг тормозов и слепящий свет фар. Черная машина резко затормозила, едва коснувшись меня бампером. От страха я забыла, как дышать. Боковым зрением я увидела, как из машины выскочил разъяренный водитель и быстро идет ко мне.

— Звева, черт тебя подери! — слышу я знакомый голос. — Ты же совсем не смотришь, куда идешь!

Карло схватил меня обеими руками за плечи и повел к машине. Но я, придя в себя после испуга, начала сопротивлялась.

— Черт тебя подери, Карло! Отпусти меня! Мне не нужна нянька!

Карло вернул меня на тротуар и отпустил руки. У него было заботливое выражение лица, и меня это бесило еще больше.

— Чем я могу помочь тебе, Звева?

Вот этого я услышать не ожидала. Как ему только удается свести на нет весь мой гнев и раздражение?! Мне хотелось скандала, а теперь уже не хочется. И я стояла там и пялилась на него в каком-то немом бессилии. Он как будто спровоцировал сбой в моей программе и теперь я не знала, как быть дальше.

— Мне нужна моя машина… — ныла я.

— Я напоминаю тебе, что она в ремонте, — спокойно отвечал мне Карло. — Тем более я не уверен, что ты сейчас способна вести машину. Ты выскочила на дорогу перед моей машиной!

— Я спасалась от этой назойливой хостесс. Она взяла меня за руку и сказала, что я стояла на морозе больше часа. Что за ерунда! Я только вышла!!!

Последние слова я произносила уже без особой уверенности.

Карло вообще смотрел на меня с недоверием, но ничего на этот счет не сказал.

— Поехали домой, у тебя ледяные руки, а на шапке сугроб.

Я позволила себя отряхнуть от снега и усадить в машину. Я чувствовала ужасную усталость и эмоциональное опустошение, как будто из меня высосали все силы и чувства, но только не мысли.

— Звева, — заговорил Карло, когда мы уже отъехали, — я понимаю, что ты не хочешь сейчас разговаривать, скажи мне только, ты довольна результатом?

— Нет никакого результата, — отрезала я, а потом добавила, — у меня столько мыслей в голове, что голова просто раскалывается.

Карло больше ничего не говорил и не спрашивал до самого дома. Он изредка поворачивал голову в мою сторону, но я нарочно не смотрела на него. Он включил Васко Росси и пальцы его забегали по рулю, отбивая ритм, пока не началась песня «Stammi vicino».

Его пальцы затихли с первыми аккордами — больше не было слышно их стук. Я эту песню не помнила, поэтому приготовилась слушать. Зная стиль певца, эту песню можно было почти назвать медляком. Деликатный текст, интимные слова и никаких откровенных признаний в любви.

Меня бросило в озноб, и я поежилась. В машине работал обогрев, но руки у меня все еще не согрелись.

Это даже неловко — слушать такой текст вместе с Карло. Интересно, он как и я усмотрел в этом нечто похожее на нашу историю?

И это была чистая правда. Иногда мне казалось, что Карло знал обо мне гораздо больше меня, что знал для меня правильные решения. Что он один мог нейтрализовать мои страхи, мое раздражение, мою боль. Между нами установилась невидимая и невысказанная связь, которую мы оба ощущали, но о которой молчали. Я молчала, потому что осознание ее заняло у меня много времени — мне пришлось сознаваться самой себе. А почему молчал Карло?

У моей двери мы попрощались. Карло обнял меня и попросил позвать его, если мне что-то понадобится. И ночью я пришла к нему. Он открыл мне дверь. Было видно, что он еще не ложился, наверное, работал за компьютером: глаза казались красными.

— Что случилось, Звева? — спросил он, пропуская меня внутрь.

— У тебя есть жаропонижающее?

В детстве меня нельзя было назвать жизнерадостной и беззаботной девочкой. Меня считали чересчур серьезной, но в моей голове тоже рождались странные глупые мысли. Только я о них никому не рассказывала. У меня даже дневника не было, чтобы выплескивать на бумагу то, что терзало внутри. Я всегда боялась, что его могут найти. Это, пожалуй, удерживало меня.