Чтение онлайн

Леди Энтини закатила глазки: — Юноша, я не сомневаюсь, что со временем из вас получится прекрасный дознаватель, но неужели ко мне не могли прислать кого-нибудь поопытнее?

Антония подошла к леди на выверенное расстояние, придала лицу томное выражение и отрепетированно проникновенным тоном спросила: — Вы думаете, кто-то лучше меня сможет разговорить служанок?

Если же возмущавшийся был мужского полу, на этом месте "Антоний" щелкал каблуками, вытагивался во фрунт и восторженным тоном докладывал: — Виноват, господин такой-то! Молод! Со временем я это исправлю.

Господин хохотал, и Антония удостаивалась покровительствованного потрепывания по щеке, после чего приступала к своим обязанностям.

Получив от леди Энтини исчерпывающие показания ("Вчера вечером ожерелье было в шкатулке, а сегодня нету, ах, какое прекрасное ожерелье розового жемчуга"), Антония принялась осматривать комнату. Наученная строгими инструкциями я ни к чему не прикасалась, лишь шарила глазами по сторонам.

Вскоре наступил любимый нами обеими момент — осмотр дамской гардеробной. Как обычно, мы выставили свидетелей, чтоб никто не мог подслушать наши хихиканья над безвкусными бантами или, наоборот, восхищение изящным сочетанием ткани и отделки. Ни я, ни Антония не знали, когда еще доведется носить женское платье, но порой мы давали девочкам в нас порезвиться хотя бы немножко.

Вот и сейчас мы осторожно перебирали наряды леди Энтини. — Послушай, — задумчиво спросила я. — Она не сказала, в каком платье была, когда надевала это ожерелье? — Думаешь, важно? — Понимаешь, — я замялась, — весной мне было не до новых платьев, но я все-таки иногда заходила к модисткам, когда они показывали модные фасоны для публики. По мнению двух главных модисток Тармана, в этом сезоне жемчуг нужно носить только с темным бархатом. Я не вижу здесь ни одного платья темного бархата. — Может, леди Энтини не такая уж модница? — с сомнением проговорила Антония, но мы обе понимали, что ее подозрение ошибочно — слишком обширный и новый был у леди гардероб.

Антония вернулась в гостинную к пьющей успокоительный отвар леди. — Прошу прощения, в каком наряде вы были, когда надевали жемчуг в последний раз? — Ах, юноша, я понимаю, наши женские дела так далеки от вас. Иногда я жалею, что женщины не служат в дознавателях. Была бы на вашем месте женщина, она уж точно знала бы, что в этом сезоне жемчуг носят только с темным бархатом! На мне было платье глубокого синего цвета. — Не могли бы вы пройти с нами в гардероб и указать на это платье?

Истошный крик леди подсказал нам, что с платьем мы не ошиблись — оно пропало.

— Вы ничем его не пачкали? Может быть, прислуга отдала его в чистку и не пожелала признаваться? — Нет-нет, я обычно очень акуратна с вещами, и горничная при мне осматривает наряды, прежде чем вернуть их в гардероб. Уверяю вас, платье было в полном порядке и висело вот тут, между желтым шелковым и жемчужным жаккардом.

Я посмотрела на леди Энтини — яркую блондинку с милыми мягкими чертами лица, которые даже днем были слегка подкрашены. Видимо, у нее белесые ресницы и брови. Я представила ее в темном бархатном платье, и какой-то диссонанс задел меня в этой картине. Мой язык повернулся сам по себе: — Простите мое любопытство, леди. Наносили ли вы краски на лицо? — Конечно, юноша, конечно! — леди всплеснула руками. — Разве можно под такой наряд выходить в приличное общество без красок? Даже мой сегодняшний ма-ки-яж, — леди с удовольствием протянула новое модное слово, — слишком бледен для вечера в темном бархате. Я нанесла подводку и яркую краску для губ. Вот э... ах! их нет! Кому могли понадобиться мои краски, кому?

Мы с Антонией одновременно подпрыгнули и с востогом посмотрели друг на друга. Вот это дело! Никакой скуки! Я уступила подруге право говорить как старшей по званию: — Леди Энтини, кому могло понадобиться перевоплотиться в вас, в ваш образ, выступить как леди Энтини?

Та лишь развела руками, но на лице нарисовалось беспокойство.

(Леди Энтини в платье синего бархата и жемчугах)

***

Антония вышагивала по кабинету младших дознавателей. Кроме нас, там никого не было — одного вызвал главный, второй ушел расспрашивать в бедных кварталах, не видел ли кто пропавшие товары из лавки папаши Бо.

— По правилам я должен передать это дело дознавателю повыше, все-таки жена королевского надзорника, и тут, похоже, не простая кража жадной прислугой, — даже за закрытыми дверьми мы обращались друг с другом как с парнями, опасаясь чужих ушей у щели. — Но страсть как не хочется. В конце концов, я уверен, нам нужно собрать побольше сведений. — Я пока запишу все, что мы узнали. Если что, покажем документы — ничего не утаивали, все здесь. — Угу.

Антония нервничала. Королевские надзорники — доверенные лица короля, которые регулярно посылали доклады Его Величеству о делах в провинции, и не только в той, где жили. Надзорникам вменялось в обязанность три-четыре раз в год разъезжать по стране и свежим взглядом осматривать владения Короны, желательно инкогнито. Раз в три-четыре года надзорников направляли в другое место. Разумно, если вдуматься. Местные уже давно друг друга греют. Свежий человек, конечно, тоже приживется, но какое-то время в столицу стекаются сведения не так сильно приглаженные. В случае непредвиденных обстоятельств надзорник имеет право взять на себя управление магистратом, законниками или армейским гарнизоном.

Я заканчивала записывать пропажи семьи Энтини, когда Антония слегка смутившись обратилась ко мне: — Слушай... а нет ли нынче моды носить темные бархатные платья днем? — Пресветлые упаси, — отозвалась я, дописывая последнюю строчку. — Ужасающий моветон — надеть подобное днем. Даже светлый бархат носят только на дневные торжества, а не на обычные визиты. — Значит, поддельная леди Энтини появится вечером. Каким? М... Нам придется снова заехать в этот дом. И еще придется побеседовать с секретарем лорда. — Он наверняка уехал вместе с хозяином. — Ах, да. Но кто-то же, кто ведет с ним дела, остался?

Но не успели мы выйти из караулки, как к Антонио подбежал посылный: — Главный вызывает всех свободных. В ратуше пожар! Потушили быстро, но явно поджог. — Дай минуту, и поедем. — Антония повернулась ко мне. — Слушай, Арилио. Мне все это очень не нравится. Езжай к Энтини и скажи ей, чтоб и этим вечером, и всеми другими, пока не выясним, что произошло, была у кого-нибудь в гостях на виду, причем в наряде, про который всякий скажет — это не синий бархат. — Понял.

И мы разъехались.

***

Леди Энтини оказалась смышленой особой. Я ожидала возмущений тем, что позволяют себе законники, но стоило мне передать просьбу Антонии, леди лишь нахмурила брови: — Вы считаете, кто-то собирается повредить моему мужу через меня? — Леди, мы не можем быть ни в чем уверены, но версия, что кто-то собирается переодеться в вас и сделать что-то от вашего имени, кажется мне все более и более правдоподобной. И еще. Секретарь вашего мужа уехал с ним, насколько я знаю. Остался ли кто-нибудь еще, кто занимался с вашим мужем делами?

Леди задумчиво посмотрела на меня, прошлась к двери, постояла немного и вернулась обратно. Что-то неуловимо в ней изменилось. Села она в этот раз близко ко мне, очень близко. — Да, — сказала леди, понизив голос. — Я.

Есть порода деятельных женщин, которых не стоит запирать в дамском мирке с визитами, экономками и детьми. Иногда им удается найти себя в благотворительности, но не в раздаче денег мужа, а в открытии школ для бедноты, больниц или в спасении заблудших душ. Но тем из них — или нас? — у кого внутри кипит жажда мыслительной деятельности, благотворительность не по нраву. Антония нашла себя в дознании, и остается только молиться Пресветлым, чтоб ей удалось удержаться в виде юноши-дознавателя как можно дольше. Леди Энтини выбрала такого мужа, который не препятствовал ее участию в государственным делах. Более того, узнав, сколько сведений можно раздобыть в обычных женских разговорах, даже поощрял.