Чтение онлайн

– Когда я вернулась в гостиницу, он уже ждал меня там. – Рассказывая, Луиза зябко поежилась, хотя стоял теплый летний день. – Он не сказал мне ни слова упрека, но чем дольше я находилась с ним, тем сильнее мне хотелось убежать, неважно куда… Он передал мне письмо от моих приемных родителей, в котором они просили меня вернуться. Но… – она заколебалась, – я почему-то думаю, что за это письмо он им щедро заплатил…

Слушая ее, Амалия машинально отметила, что Луиза ни разу не назвала Мокроусова отцом. Только «он», как будто ей неприятно было не только его родство, но и имя, которое он носил.

– Можете не продолжать, – сказала баронесса фон Корф. – Я видела его, он нашел меня вчера у родных.

– О! – вырвалось у девушки. – Скажите… Как по-вашему, он мог это совершить? – Произнося эти слова, Луиза отчаянно покраснела, но быстро продолжила: – Ведь он явно не хочет, чтобы я продолжала искать… Я хочу сказать, если бы он был невиновен, разве он бы стал так беспокоиться?..

Амалию так и подмывало ответить, что человек, который увозит тело убитой женщины в лес, чтобы скрыть преступление, никак не может считаться невиновным, но она поглядела на несчастное лицо Луизы и решила не бередить лишний раз ее раны.

– Вы все-таки решили продолжать поиски? – спросила баронесса фон Корф.

Помедлив, Луиза кивнула.

– Я договорилась о приеме у господина Фиалковского сегодня в четыре… Он знает французский, так что я могу не затруднять вас, сударыня. Потом я хотела бы поговорить с тем, кого обвинили в убийстве, и поехать в Полтаву, где могила мамы… А затем туда, где все произошло.

– В усадьбе Мокроусовых теперь другие хозяева, – сказала Амалия. – Сергей Петрович продал ее после того, как за убийство осудили Егора Домолежанку, но вы можете остановиться у нас. Кстати, доктор Гостинцев практикует в Полтаве, и если он никуда не уехал на лето, мы сможем с ним поговорить.

Баронесса фон Корф и мадемуазель Делорм обсудили разные моменты, имеющие отношение к планируемой поездке, а потом Луиза, взглянув на часы, спохватилась, что ей пора ехать к Фиалковскому.

– Полагаю, что этот господин ничего вам не скажет и ни в чем не признается, – сказала Амалия. – Вы только потеряете время зря.

Луиза заверила собеседницу, что сама она думает точно так же, но все же считает своим долгом попытаться. С тем она и уехала.

На следующий день Амалия была дома, когда горничная Даша доложила, что графиня Тимашевская Ольга Антоновна очень хотела бы видеть баронессу фон Корф по делу, не терпящему отлагательства.

– Я не знаю никакой графини Тимашевской, – промолвила Амалия с неудовольствием, потому что не любила незваных визитеров.

– Она просила передать, – добавила Даша, – что ее девичья фамилия Кочубей и вы наверняка о ней слышали.

Амалия почувствовала досаду. Ну конечно, Ольга Антоновна… Можно было бы сразу догадаться!

– Проси, – довольно сухо промолвила баронесса фон Корф.

Бросив на себя взгляд в зеркало, она убедилась, что выглядит в своем светло-зеленом платье как нельзя лучше. В сущности, дело тут было вовсе не в самолюбовании; Амалия не сомневалась, что ей предстоит принять бой, а в битвах, которые между собой ведут женщины, внешность – едва ли не самое главное оружие.

Когда графиня показалась на пороге гостиной, хозяйка окинула ее быстрым взглядом, произнося дежурные любезности. Блондинка лет сорока, а выглядит старше; в юности, наверное, была по-своему очаровательна, но с тех пор губы истончились и застыли в вечно недовольной гримасе, как это бывает у не слишком счастливых женщин, а у крыльев вздернутого носа проступили резкие морщины. Луиза Леман когда-то в сердцах сравнила Ольгу Антоновну с самоваром без ручек, но хотя гостью нельзя было назвать худощавой, некоторая полнота ее вовсе не портила. Одета дорого, со вкусом, хоть и во все темное; украшения тоже дорогие, но в глазах притаилась тревога, и как бы графиня Тимашевская ни пыталась ее скрыть, Амалия сразу же почувствовала, что именно тревога подняла ее с места и привела сюда, в семикомнатную квартиру в бельэтаже, до обитателей которой неделю назад ей не было никакого дела.

– Должно быть, мой визит застал вас врасплох, госпожа баронесса, – промолвила Ольга Антоновна, раздвинув тонкие губы в подобии улыбки. Амалия пригласила ее сесть, и гостья устроилась на одном из стульев с изогнутыми ножками. Баронесса фон Корф села на диван напротив.

– Вы вряд ли помните меня, – продолжала графиня Тимашевская непринужденно, – а меж тем в прошлом году мы с мужем были на именинах у вашей belle-m`ere [7] . Некогда моя семья жила по соседству с вашим батюшкой…

– Это Сергей Петрович попросил вас прийти? – мягко спросила Амалия.

Эффект превзошел все ее ожидания. Серые глаза Ольги Антоновны вспыхнули, и на какую-то долю мгновения Амалия увидела перед собой совершенно другого человека: не встревоженного, не недовольного, не придавленного жизнью, а энергичного, яркого и, возможно, готового дать отпор любому, кто каким-то образом заденет его интересы. Но все прошло так быстро, что впору было усомниться, уж не являлось ли это мимолетное видение плодом фантазии баронессы фон Корф.

– Да, – тяжелым голосом промолвила графиня, не сводя с собеседницы пристального взгляда. – Он предупреждал меня, что с вами будет непросто. – Она подалась вперед, жемчужное ожерелье качнулось на ее шее. – Скажите, это правда, что вы выставили его за дверь?

– Не стану этого отрицать, сударыня, – и Амалия сердечнейшим образом улыбнулась.

– В таком случае вы единственная женщина, которой это удалось, – заметила Тимашевская, усмехаясь. – Верите ли, я никогда не питала иллюзий на счет Сергея Петровича, но это вовсе не мешало ему вить из меня веревки. Сама не знаю, как это у него выходило…

– Что он вам сказал?

– Он сказал, что вы оказываете поддержку дочери Луизы, которая намерена раскопать старую историю с убийством ее матери. Еще он дал понять, что это крайне нежелательно, потому что вновь пойдут толки и нам всем опять придется оправдываться в том, чего мы не совершали.

– Ну, – протянула Амалия, – вам, сударыня, насколько я помню, никто никогда не предъявлял никаких обвинений.

– Верно, но Надин была моей belle-soeur [8] , а ее как раз подозревали в том, что она могла убить Луизу. И поскольку она почти сразу же сбежала за границу, вся клевета и все измышления обрушились и на меня.

– А я думала, на господина Мокроусова, – отозвалась Амалия.

Ольга Антоновна недовольно повела плечом.

– Разумеется, ему тоже пришлось нелегко. Но он все же мужчина, а когда женщине приходится столкнуться с таким отношением, поверьте, ей приходится в тысячу раз тяжелее.

– Охотно верю, – спокойно заметила Амалия, – но я не понимаю, госпожа графиня, чего вы хотите от меня. Мадемуазель Делорм некоторым образом застала меня и моих близких врасплох, когда приехала в Петербург. Признаюсь вам, я не испытала никакого восторга, когда она рассказала мне эту старую историю. Но тело ее матери нашли на земле, которая принадлежала моему деду, обнаружили его мой отец и дядя, поэтому получается, что так или иначе моя семья имеет отношение к происшедшему. Если бы не это, я бы с легкостью указала ей на дверь, но в данных обстоятельствах…