Чтение онлайн

– Я снова не понимаю, о чем вы, сударь, – сказала Амалия, пожимая плечами. – У меня с госпожой баронессой прекрасные отношения.

– Хотел бы я верить вам, сударыня, но… опыт, опыт! Я еще не встречал двух красивых женщин, которые бы ладили между собой.

Амалии очень хотелось сказать что-нибудь едкое и оставить последнее слово за собой, но, к сожалению, собеседник был совершенно прав, и она это знала. И вообще она почувствовала, что ей все опостылело. Сейчас она бы отдала все, чтобы быть дома с Александром, сыном и мамой.

«Чего хорошего рыться в чужих тайнах? Никогда в жизни больше не буду этим заниматься».

Она отошла к окну и стала смотреть на залитый солнцем сад.

Домой. Домой…

Несмотря на уверения Амалии, что вовсе не нужно этого делать, Сергей Петрович все же пришел проводить ее на вокзал и на перроне столкнулся с Казимиром, который уезжал вместе с племянницей. Луиза, которая после всего случившегося решила смириться с судьбой богатой наследницы, заботливо поддерживала Мокроусова под руку.

– А, Казимир Станиславович! – улыбнулся Сергей Петрович. – Однако вы совсем не изменились…

– Скромный образ жизни, высокий образ мыслей, – тотчас же нашелся дядюшка Амалии.

Обменявшись еще несколькими незначительными фразами, он поднялся в вагон вместе с племянницей.

– Мы больше никогда ее не увидим? – спросила Луиза у своего отца.

– Я так точно больше ее не увижу, – усмехнулся тот. – Но вы можете попрощаться с ней еще раз, если хотите.

Луиза зашла в вагон. На ней было новое шелковое платье, привлекавшее завистливые взоры всех дам, находящихся на вокзале. Сумочка тоже была новая, но ручка ее уже была порядком помята.

– Я очень благодарна вам за все, что вы для меня сделали, – сказала Луиза Амалии. Дядюшка Казимир бросил на мадемуазель Делорм рассеянный взгляд, открыл газету и отгородился от всего мира.

– Единственное, чего я не поняла, – куда делся кинжал, которым убили мою мать, – добавила Луиза. – Ведь его так и не нашли в том овраге. Может быть, вам что-то известно?

– Нет, – покачала головой Амалия. – Ничего.

– Я вам не верю, – промолвила Луиза после паузы. – Ведь если бы кинжал нашли и узнали, что он, к примеру, вашего отца, люди стали бы думать, что ваша семья каким-то образом причастна к убийству…

– Но вы же знаете, что моя семья тут ни при чем, – отозвалась Амалия. – Какая разница, что стало с кинжалом? Он пропал, вот и все.

– Потому что это было вам выгодно, – Луиза упорно гнула свою линию, которая становилась все более и более враждебной.

– По-моему, мадемуазель Делорм, вы бредите, – прищурилась Амалия. – В ту пору мне был всего год.

– Но это не помешало вам принять близко к сердцу мое дело, когда двадцать лет спустя я появилась на вашем пороге, – уже с раздражением промолвила Луиза, стискивая ручку сумочки. – Впрочем, теперь я знаю, почему вы так старались. Вы рассчитывали получить деньги моего отца.

Тут Амалия решила, что пора перестать быть вежливой и раз и навсегда указать мадемуазель Делорм на ее место.

– Отец он вам или нет, сие есть тайна, покрытая мраком, – сказала она, усмехаясь. – И я советую вам не забывать об этом, мадемуазель.

Метнув на собеседницу негодующий взгляд, Луиза направилась к выходу, но по пути зацепилась платьем за какой-то гвоздь, дернулась – и раздался треск рвущейся материи. На подоле образовалась дыра сантиметров в десять шириной. Вся красная, Луиза выскочила из вагона, прикрывая дыру сумочкой.

– Ты что-нибудь хочешь мне сказать? – сердито спросила Амалия у газетного листа.

– Ничего, – ответил из-за него дядюшка Казимир, но все же не удержался. – Честное слово, иногда я поражаюсь твоему терпению!

– Мне не следовало так себя вести, – проворчала Амалия, остывая.

– Ну, я-то тебя совершенно не осуждаю, – заверил ее собеседник.

Прошло несколько месяцев, и наступил студеный петербургский декабрь.

Незадолго до Нового года Казимир сидел в большой гостиной особняка на Английской набережной и задумчиво смотрел на рождественскую елку. Он не считал себя сентиментальным человеком, но елка, украшенная игрушками, свечами и золотой звездой, будила в его душе самые лучшие, самые светлые воспоминания. Впрочем, он не любил, когда в такие моменты его кто-то видел.

Скрипнула дверь, в комнату вошла Амалия. Не говоря ни слова, она приблизилась к Казимиру и положила на стол возле него золотую монету. Дядя взглянул на нее без всякого интереса.

– Это что?

– Золотой, который я проспорила. Держи.

Казимиру потребовалось время, чтобы вспомнить, о чем вообще идет речь.

– А-а, понимаю… Так она не прислала открытки?

– Ты оказался совершенно прав, – кивнула Амалия. – Зря я вообще для нее старалась.

Казимир пристально посмотрел на нее и подумал, что мадемуазель Делорм, как бы она себя ни вела, все же не может быть причиной такого расстроенного вида. Мысленно он перебрал все возможные причины, но в доме никто не болел, и все обстояло благополучно. И тут Амалия заговорила.

– Я не думала, что когда-нибудь скажу это, – она вздохнула. – Мне все надоело, понимаешь, все… И я хочу обратно в Особую службу. Я не могу больше ходить в гости, препираться с Полиной (так звали мать Александра), зарыться в мелочи, общаться с мелочными людьми, не видеть ничего, кроме мелочей, и делать вид, что это жизнь. Конечно, есть Миша, которого я обожаю, но… Мне нужно что-то еще, что-то настоящее… или хотя бы просто другое.

– Я надеюсь, – осторожно промолвил Казимир, – ты понимаешь, что муж никогда тебя не отпустит?

– Знаю. Но я хочу развестись.

Дядя Амалии был совершенно не готов к такому повороту и в первое мгновение даже растерялся, что с ним вообще-то случалось крайне редко. Кроме того, хотя он придерживался невысокого мнения о семейной жизни, идея развода устраивала его еще меньше.

– Ничего не понимаю, – проговорил он с досадой. – Что-нибудь случилось, что я пропустил? Вы поссорились?

– Нет, нам было очень хорошо вначале, и я ни о чем не жалею. Но сейчас… Он то на службе, то в поездке с государем, то еще где-то. И он перестал меня слушать. Я чувствую, что мы больше не понимаем друг друга, – медленно проговорила Амалия. – Его мать подстерегает каждый мой промах и доводит до него в десятикратном размере… И я все чаще задаю себе вопрос, ради чего я должна все это терпеть. С точки зрения общества мне не на что жаловаться, я сделала блестящую партию, на которую никто не рассчитывал… а потом проходит время, и ты обнаруживаешь, что живешь просто со скучным офицером, – безжалостно подытожила она.

– А тебе надо, чтобы он стоял на голове? – проворчал Казимир.

– Есть женщины, которые довольны своим положением, и я встречаю таких почти каждый день, – сказала Амалия, не отвечая на вопрос. – А у меня не получается. Я знаю девушек, которые полжизни бы отдали, чтобы только оказаться на моем месте. И мне бы радоваться надо, а мне все равно.

– Это просто петербургский сплин, – промолвил Казимир серьезно. – И он пройдет.

– Думаешь? – недоверчиво спросила Амалия.

– Ну конечно! – воскликнул ее собеседник. – И даже готов держать пари.