Чтение онлайн

надлежало быть в Гринвиче с утра, и ждала назначенного часа с

нетерпением, судить о котором способен лишь тот, кто, как я, целые годы живет одним

кратким взглядом.

Леди Пемброк осуществила свой план с такой же легкостью, с какой его

задумала, и, отправляясь в Гринвич, оставила меня на попечение своих

домашних, которым было объявлено, что я намереваюсь скопировать

превосходный рисунок их госпожи, находящийся в галерее. Как тяжелы тайные

уловки истинно благородным душам! Я остановилась на пороге, и если бы

могла, не возбудив недоумения, тут же повернуть назад, то не вошла бы в

дом. В доме было тихо и безлюдно: все, кроме младших слуг, отправились

вместе с господином и госпожой. Слуги, проводившие меня в галерею,

заперли за мною двери, дабы оградить меня от незваных посетителей, которые, со

времени присылки картины, стали здесь явлением привычным. Ах, с каким

чувством взирала я на черты, неизгладимо запечатленные в моем сердце и

увековеченные на холсте почти с такой же ясностью и правдивостью!

Вырывая клинок из рук того, кто, судя по его яростному взгляду, миг назад

направил его в грудь английскому полководцу, Эссекс с надменной гордостью

смотрел на окружающих его испанцев, чьи выразительные жесты молили

сохранить жизнь нападавшему на победителя.

— О, Боже! — вскричала я в страхе и слезах. — Неужели я так долго

грезила о величии, почестях и бессмертной славе и ни разу не задумалась, ценою

каких опасностей они достаются?

— Не расточай эти драгоценные алмазы на бесчувственный холст, —

раздался голос, от которого всегда суждено трепетать моему сердцу. — Взгляни

на Эссекса, на твоего верного Эссекса, столь же безраздельно твоего, как в

тот миг, когда впервые эта нежная рука ответила на мое пылкое пожатие.

Ах, сестра моя, при этом неожиданном появлении я застыла в

неподвижности. Целый вихрь чувств овладел моей душой. Но более всего я ощутила

страх, который, казалось, заслонил даже счастье вновь видеть его, и, хотя я

не отрывала от него глаз, сердце мое впервые закрылось перед ним,

погрузившись в беспросветную тьму.

— Вы молчите, моя любимая, — продолжал он. — О, умерьте муку моего

сердца — позвольте мне верить, что вы узнаете меня!

— Узнаю вас? Ах, Эссекс, — отозвалась я дрожащим голосом, и слезы с

новой силой хлынули из моих глаз. — Что, кроме могилы, может изгладить эти

черты из моей памяти? Быть может, бессильна даже могила... Но сотни

безымянных бед понуждают меня страшиться этого мгновения, заставляют мою

душу в ужасе отшатнуться даже от вас...

— Успокойтесь, моя боготворимая Эллинор, — вновь заговорил он. — Я

пришел сюда не как бесчестный и коварный соблазнитель. Случай, и только

случай, увенчал желание, так долго послушное вашей воле. Случай не

допустил, чтобы священные для меня вздохи бесследно растворились в воздухе,

чтобы драгоценные слезы кропили землю; случай привел меня сюда, где я

воспользовался теми милостями, которыми вы готовы были одарить мою

тень.

— Если я лишаю вас этих милостей, — ответила я, силясь овладеть своими

взволнованными мыслями, — то не приписывайте это моей воле, а лишь

всесильной судьбе, разлучившей нас. О Эссекс, не будем более оглядываться на

прошлое, обратимся мыслями лишь к настоящему — время, место, ваше

присутствие запятнают меня позором, если станут известны, лишив единственной

гордости, единственного утешения, что оставила мне судьба. Я давно

перестала существовать для света и для себя, но перед Богом и перед вами мой

долг — соблюдать те принципы, которые Он дал мне, а вы вызвали к жизни.

В полном смятении я поднялась с места и попыталась высвободить свою

руку, но его более сильные пальцы упорно удерживали трепещущую

пленницу, и, уступая его взволнованным мольбам, я согласилась остаться еще на

несколько минут и снова села подле него. Боже милостивый! Сейчас, когда я

рассказываю об этом, мне трудно поверить, что все происходило на самом

деле. Действительно ли я видела Эссекса? Действительно ли чувства мои были

пробуждены звуком этого голоса, так давно забытого, воскрешаемого лишь

моим воображением? Ах, слишком печальна неопровержимость

случившегося, каким бы странным и невероятным оно ни казалось.

— Верьте мне, любовь моя, — заговорил он, — я не имел намерения

расставлять вам ловушку. Я только что возвратился в Англию и предположить не

мог, когда, поддавшись досаде, решился на тайный приезд, какое великое

счастье мне выпадет при этом. Возмущенный несправедливостью выжившей из

ума королевы (которая увенчала Говарда лаврами, завоеванными мною), я

решил втайне созвать своих друзей, за которыми сейчас отправился Пемброк. В

полночь мы должны собраться здесь и обсудить, как лучше всего ответить на

ее пристрастное решение. По случайности, оказавшейся счастливой, о чем

Пемброк не догадывался и чего я не мог предвидеть, мы разговаривали,

прогуливаясь по галерее, и, оставшись один, я под влиянием дорожной усталости

прилег на кушетку в нише окна, задернул штору и отдался сморившей меня

дремоте. Как сладостно был прерван мой сон тою, которая наполнила

печалью столько бессонных ночей! В радостном удивлении я видел, как она

вошла, как заботливый слуга, словно движимый любовью, закрыл за нею дверь

и удалился. Объятый блаженством, в полной неподвижности я наблюдал, как

ее прекрасные глаза остановились на моем безжизненном изображении. Я

видел, вернее чувствовал, те проявления нежности, которые вырывались из

глубины души, незаметно для нее самой. Долгие, томительные века прошли с

тех пор, как мои глаза могли не отрываясь смотреть в ее глаза, с тех пор, как,