Чтение онлайн

будущей жизни.

Из знаний, обретенных за время военной кампании, Эссекс мог составить

себе точное представление о характере Тайрона и справедливо полагал, что

это человек, лишенный принципов и не склонный кому бы то ни было

подчиняться: в какой же трепет повергала его мысль, что судьба моя в руках Тай-

рона! В обстоятельствах столь опасных он всецело подчинился диктату своего

пылкого сердца и отрядил офицера высокого ранга к главе мятежников с

предупреждением, чтобы тот, во избежание кровопролития, остерегся

вызвать гнев англичан, и прежде всего самого лорда Эссекса, дурным

обращением с дамой, которая волею судьбы оказалась в его власти и за которую будет

внесен любой выкуп, назначенный захватившими ее людьми.

Следствием этого решительного и резкого послания стала едва ли не

большая опасность, чем та, которую оно стремилось предотвратить. К

сожалению, Тайрон мгновенно догадался, что он властен над счастьем

лорда-наместника, и, время от времени успокаивая его посулами достойного

обращения, про себя, несомненно, решил, что если и расстанется со мной, то на своих

условиях.

Лишь после весьма длительного обмена посланиями любопытство

побудило Тайрона посетить меня. Заметив внимание, привлекаемое моим мужским

платьем, я тотчас попросила достать мне другой наряд, более

приличествующий моему полу, и, так как щекотливое положение, в котором я оказалась,

требовало от меня крайне осторожного поведения, я сочла великой удачей то,

что оставалась не замеченной генералом Тайроном.

Многократное повторение его докучных визитов, последовавших за

первой встречей, изобилие предоставленных мне средств удобства и роскоши,

какие только можно было добыть в этой разоренной стране, так же как и

упорное молчание о том, как обстоят мои дела, и утомительно многословные

рассуждения о своих собственных делах — все это вскоре убедило меня, что ни

гордыня его, ни честолюбие, ни свирепость не уберегли сердце Тайрона от

той же могучей страсти, что давала силы жить его славному сопернику.

Мысль о том, что я нахожусь целиком в его власти, приводила меня в трепет.

Обо мне уже сложилось ошибочное представление как о наложнице Эссекса,

я не желала раскрыть своего имени и, даже объявив его, не avorta бы ничем

подтвердить своих прав на какое бы то ни было имя или титул - положение

мое поистине было ужасно. Мне была запрещена любая переписка с

англичанами, и лишь по тому, как бдительно меня стерегли, я догадывалась, что кто-

то заботится о моем освобождении.

Какими последствиями ни грозила бы мне видимость удовольствия от

знаков внимания, расточаемых Тайроном, я с каждым днем все острее

чувствовала, что у меня нет иного средства избежать дерзких домогательств его

подчиненных, которые почитали свои военные заслуги столь значительными, что

ими склонны были оправдывать любые вольности поведения.

Тайрон изыскивал возможности прерывать, возобновлять, длить

секретные сношения, в которые втянул Эссекса, но эти продолжительные

переговоры не отвечали нетерпеливым устремлением несчастного героя.

Расстроенной душою, он не мог более вникать в обязанность командующего; война

близилась к концу, а Эссекс уже не был хладнокровным и осмотрительным

генералом, умело использующим всякое преимущество, зорко

подстерегающим малейший промах противника; увы, он был теперь безумным и

безрассудным влюбленным, готовым поступиться чем угодно, лишь бы вновь

обрести единственное обожаемое им существо. Терзаемый любовью, страхом,

тоской, подверженный всем мучительным крайностям болезненно

напряженных чувств, великодушный Эссекс в это роковое время постепенно принес в

жертву страсти честь и доблесть жизни, до той поры столь блистательно

славной. Известие о вспыхнувшей любви Тайрона увенчало собой его

несчастья. Этот низкий предатель, дабы принудить лорда-наместника принять его

условия, окольными путями извещал его о кознях, якобы чинимых им

против меня, и об отпоре, к которому они меня якобы вынуждают, а затем

отрицал подобные намерения таким образом, чтобы укрепить соперника в его

подозрениях. С помощью всех этих ухищрений он держал в полном

подчинении гордый ум и воинские таланты Эссекса, который, не решаясь дать волю

отваге, полыхавшей в его груди, подавляя все чувства, не согласные с

любовью, вел тайные и опасные переговоры. Опрометчивое предложение Эссекса

свидеться с Тайроном и вести с ним переговоры, стоя на противоположных

берегах неширокой реки, я приписала страстному желанию всякого

влюбленного составить свое суждение о личности и достоинствах того, кто

дерзает соперничать с ним. Встречу эту невозможно было сохранить в тайне —

увы, она, верно, и решила судьбу лорда-наместника. Превратно толкуемый с

этой минуты докучной молвой, неспособной вникать глубже поверхности

явлений, этот поступок приписывался то трусливой нерешительности, то

корысти, то преступной праздности, то честолюбию, тогда как в одной лишь

любви заключались достоинство или постыдность его. Ах, если бы огульно

судящее большинство задумалось хоть на миг, оно несомненно усмотрело бы

некую тайну в поступках Эссекса. Что могло пожелаться его гордости и

честолюбию, чем бы он еще не владел? Если только безграничное влияние на са-

мовластнейшую из монархов могло даровать исполнение этих желаний, они

уже были бы исполнены. Не осуждай, докучная толпа, но научись сострадать

благородному безумию кровоточащего сердца, смело жертвующего всем

ради всеподчиняющей, неодолимой страсти. Отвечая на эту страсть, сердце