Чтение онлайн

индивидуализированы сообразно с личностью рассказчиков. «Кентерберийские рассказы» сестер Ли

относятся скорее к жанру романтического повествования, нежели к готическому жанру.

В 1804 г. София Ли издает сентиментальный роман в письмах «Жизнь влюбленного»,

задуманный и написанный ею в юности, когда, как пишет она в предисловии,

«воображение берет верх над разумом, а сердце порой подчиняет себе обоих». История Сесилии Ри-

верс, пытающейся зарабатывать на жизнь трудом гувернантки, любимой аристократом

лордом Уэстбери, становящейся его женой после того, как он овдовел, умирающей и

горько оплакиваемой всеми, кто ее знал, несмотря на значительные литературные

достоинства, успеха не имела.

Последним произведением Софии Ли стала комедия «Свидание», поставленная в

1807 г. в театре Друри Лейн, потерпевшая провал и, вследствие этого, оставшаяся

ненапечатанной.

Творчество Софии Ли внесло заметный вклад в последующее развитие английского

романа. Ее историко-готическое повествование, «обживая» средневековые декорации и

соприкасаясь с событиями минувших эпох, способствовало зарождению жанра

исторического романа. Ее темы, сюжеты и арсенал изобразительных средств раскрыли новые

возможности готического романа и получили развитие в творчестве романистов следующей

эпохи, чья слава затмила недолгую известность, доставшуюся в удел Софии Ли.

И. Проценко

.

Сэр,

Сэру Джону Элиоту, баронету

я нанесла бы оскорбление сердцу, которое самую большую радость

находит в том, чтобы делать добро, если бы просила официального

разрешения на то, чтобы во всеуслышание объявить его

достоинства, что и побуждает меня удивить Вас этим обращением. Время

и расстояние могли изгладить автора из Вашей памяти, но ни

то, ни другое не сотрут в ее памяти благодарность к человеку,

который, соединяя сочувственный интерес с ученостью и

великодушием - с этими двумя качествами, стал для страдальцев вторьии

Провидением. В долгу перед Вами за все Ваши дружеские усилия,

пока сердце мое не охладеет, как те, которые даже Ваше искусство

не в силах спасти, навсегда остаюсь, сэр,

Ваша благодарная и покорная слуга София Ли.

ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ

Поскольку я не располагаю позволением обнародовать обстоятельства,

предоставившие в мое распоряжение старинный манускрипт, из которого

извлечена следующая далее повесть, только простота ее и может служить

ручательством за ее подлинность. Я не приношу извинений за то, что приблизила

язык автора к современному, так как в противном случае он был бы часто

непонятен. Удивительное совпадение событий сообщает повествованию по

меньшей мере вероятность, а царствование Елизаветы было временем

романтическим. Если эта Дама — не порождение фантазии, то ее судьба не знает себе

равных; род, к которому она принадлежала, именитый историк определил

как блистательно несчастный.

Персонажи, вплетенные в ткань повествования, в целом не противоречат

исторической правде, а если любовь или дружеские чувства затеняют

недостаток или ярче освещают достоинства, то лишь разумно будет снизойти к

слабости, свойственной всем в каждом особом случае. История, подобно

живописи, увековечивает лишь выдающиеся свойства ума, тогда как лучшие и

худшие поступки властителей проистекают из пристрастий и предубеждений,

которые живут в их сердцах и уносятся ими в могилу.

Разрушительное действие времени оставило в повествовании пробелы,

которые порой лишь увеличивают его занимательность. Нерушимое почтение к

правде не позволяет мне заполнить эти пробелы даже там, где они наносят

ущерб повествованию. Сердцам представителей обоего пола, которых

природа наделила восприимчивостью, а жизненный опыт — утонченностью,

смиренно предлагаю это повествование, уверенная, что они найдут его достойным

своего внимания.

София Ли

Долгий и скорбный жизненный путь прошла я, и теперь, когда

сокрушено мое сердце многими горестями и иссякли в глазах

слезы, чтобы оплакать их, все мои помыслы обращены к

могиле, на краю которой я стою. Зачем же требовать, безмерно

великодушный друг мой, чтобы вновь я пережила свои

несчастья? Такова была особенность судьбы моей, что, хотя познала я

и в муках утратила все те привязанности и надежды, кои

возвышают и украшают род человеческий, едва мое немощное

тело скроется во прахе, из которого вышло, как не останется

следов моего существования — разве что в уязвленной совести тех,

кто наметил меня как одинокую жертву, осужденную страдать за

преступления предков, ибо поистине не могла я сама заслужить столь плачевного

жребия в жизни, что прожила, и в смерти, что мне предстоит.

Увы! Ваша благосклонная привязанность требует моих воспоминаний, кои

вызовут к жизни печальные образы, схороненные в груди моей, и вновь

откроют кровоточащие раны моего сердца. Однако безграничное несчастье

таит в себе нравственный урок, и если эти страницы станут достоянием

читателей, то пусть научится человек, сетующий на малые невзгоды, быть

справедливее к своему Создателю и к себе самому, вследствие неизбежного

сравнения. Но не притязаю ли я дерзко на чрезмерную значительность, поучая

таким образом? Увы, докучность — дорого оплаченное право несчастных.

Моя жизнь началась событием столь невероятным, что лишь изложенные

далее обстоятельства могут склонить читателя к доверию. С той поры, как