Чтение онлайн

Он обернулся к ней и увидел ее выжидающее лицо.

— Она мне, во всяком случае, понятна. Простота тамошней жизни очень благотворно влияет на душу, — сказал он, с легким презрением глядя на пеструю и шумную суету.

И вдруг, будто в насмешку над его словами, в толпе промелькнуло мимолетное видение.

Из кучки гостей в костюмах горилл и страусов на него сквозь стелющийся дым устремился горящий взор юноши, чье лицо было разрисовано коричневыми и золотыми полосами, на голове красовался парик из темно-рыжих завитых волос с торчащими звериными ушами, грудь и шея скрывались под пышной гривой меха. Он следил за графом из-за спин быстро перемещающихся людей, будто тигр за своей жертвой, скрывающийся в густой листве африканской саванны.

Группа хохочущих гостей загородила хищника, и когда они прошли дальше, тот уже пропал.

Сен-Жермен сморгнул и внимательно огляделся, но тигра уже нигде не заметил. Оглушенный шумом толпы и оркестра, он подумал, не привиделся ли ему зловещий хищник. Отмахнувшись от неприятного впечатления, он снова перенес внимание на свою даму.

Казалось, Терезия заметила его рассеянность, но не подала виду.

— Вполне допускаю, — ответила она. — Впрочем, я подозреваю, скорее его влечет туда возможность «mariage a la cabin», — пошутила она, имея в виду распространенный на Востоке обычай заключать с женщиной-христианкой временный союз сроком на месяц. — Что, если я не ошибаюсь, привлекает и вас, — уже серьезно добавила она.

Ее прямота застигла его врасплох.

— Полагаю, это является заманчивым для любого мужчины, — обронил он.

— Да, но в такой связи есть нечто безличное и не связывающее, что, как мне представляется, особенно вас устраивает.

Ее замечание больно укололо графа. Не потому, что было неожиданным. Он старательно создавал себе репутацию человека независимого и предпочитающего уединение, который, хотя время от времени и уделял внимание интимным радостям, не имел желания вступать с женщиной в прочную связь. Но ее интонация и этот понимающий саркастический взгляд! Казалось, она видит его насквозь. Это его насторожило.

— Право, не знаю, считать ваши слова комплиментом или упреком, — осторожно сказал он.

— Ни тем, ни другим, — весело улыбнулась она. — Просто мимолетным замечанием заинтригованного наблюдателя.

— Наблюдателя? Нужно ли это понимать так, будто меня изучают, как этих несчастных зверей? — Он указал на ближайшую клетку. Не желая признаться себе, он невольно посматривал, не появится ли снова в толпе тот зловещий тигр. Но нет, он словно пропал.

— Ну что вы, дорогой граф! — заверила она его. — Хотя, думаю, любой, кто вами заинтересуется, обречен на глубокое разочарование, принимая во внимание вашу склонность к уклончивым ответам на самые главные вопросы. Любопытно, знает ли вас по-настоящему хоть один человек в мире?

Вопрос вызвал у него невольную улыбку. Он хотел сказать, что и сам себя не знает, и — как ни странно — испытал желание признаться в этом Терезии, но даже мысль об этом тут же разбудила инстинкт самозащиты.

— Но куда девалась бы моя привлекательность, если бы я стал открытой книгой? — отшутился он.

— О, думаю, ваша привлекательность выдержала бы испытание откровенностью. Мне просто интересно, вы скрытны потому, что опасаетесь отпугнуть ваших поклонниц, или из страха впустить кого-либо в свою жизнь?

Он не торопился с ответом, греясь в лучах ее ясного взгляда и не зная, как оценивать ее настойчивость.

После того ужина в салоне мадам Жоффрэн он втайне навел справки о Терезии. Она снискала известность как женщина, любящая общество кавалеров — разумеется, удостоенных ее благосклонности, но в последнее время сильно изменилась. Уже несколько месяцев за ней не замечали романтической связи ни с одним из ее постоянных поклонников. Сен-Жермен был не настолько тщеславным и самодовольным, чтобы приписать это себе, тем более ее отказ от легкомысленных романов произошел задолго до их знакомства. И в то время, как с ним открыто флиртовали очень многие дамы — парижская аристократия славилась, мягко говоря, вольностью нравов, — в интересе Терезии угадывалось более серьезное чувство.

Тем самым она ставила Сен-Жермена в сложное положение.

Восхитительное сочетание ума и внешней красоты придавали Терезии де Кондиллак неотразимую привлекательность в глазах графа, но именно они делали ее слишком опасной, чтобы он решился связать с ней свою судьбу.

— Пожалуй, моя жизнь представляется вам куда более яркой и увлекательной, чем она есть на самом деле, — наконец проговорил он.

— А почему бы вам не сказать мне, какая тайна кроется в глубине вашей неприступной души, и не позволить мне самой о ней судить?

Сен-Жермен пожал плечами.

— Я никогда не позволил бы себе утомлять вас рассказом о моей скучной жизни. Но…

Как ни приятно было смотреть на ее прекрасное лицо, он невольно краем глаза посматривал вдаль, где среди пестроты живописных костюмов снова заметил тигра. Как и в первый раз, ряженый неподвижно стоял за хороводом танцующих гостей и смотрел прямо на него. И как тогда, почти сразу скрылся из виду.

Он невольно поежился, внезапно почувствовав себя разоблаченным и беззащитным перед опасностью.

На сей раз Терезия сочла необходимым отреагировать на рассеянность своего собеседника.

— Что-нибудь случилось, граф?

— Да, конечно. Уже поздно, и, боюсь, мне придется попросить у вас извинения и попрощаться. — Он поднес ее руку к своим губам.

Его намерение уйти заметно огорчило Терезию, и она принужденно улыбнулась:

— Опять поднимаете мост, граф?

— Пока не снимут осаду, — шутливо ответствовал он и с поклоном удалился, ощущая на себе ее взгляд, пока не смешался с толпой.

Настороженно поглядывая по сторонам, испытывая головокружение от беспорядочно мелькающих перед глазами диких звериных морд, Сен-Жермен торопливо протиснулся через толпу и быстро направился к главным воротам. Сердце его тревожно колотилось, когда он вышел из дворца и подозвал жестом своего кучера, болтавшего с собратьями у маленького костра. Тот быстро подал экипаж, и вскоре они покатили по улице Сент-Онор на восток, к дому Сен-Жермена на Иль-де-ла-Сите.

Он удобно расположился на бархатных подушках кареты и закрыл глаза. Ритмичный стук подков успокаивал его. Он упрекал себя за приступ малодушия, теперь казавшийся необоснованным. Возможно, его инстинкт самосохранения заглушило присутствие Терезии. Мысль о ней заставила его забыть об опасности и помогла овладеть собой. Он понял, что должен снова с ней увидеться, это было неизбежно. Он повернулся к оконцу и подставил лицо свежему ветру.

Экипаж свернул направо — на улицу дель-Арбр-Сек, и вскоре они катили через Понт-Нэф. Современным городским кварталам Сен-Жермен предпочитал район старого центра, снимая прекрасные апартаменты на правом берегу Сены с видом на реку. Струящиеся воды благотворно воздействовали на него, несмотря на плавающий в них мусор. Ветер, постоянно веющий над Сеной, рассеивал дурной запах отходов, которые выбрасывались прямо на улицу по отвратительной привычке «все из дома».

Пересекая мост, Сен-Жермен смотрел влево от себя. Стояла холодная осенняя ночь, и почти достигшая полной фазы луна лила холодный серебристый свет на крыши города. Ему нравился вид, открывающийся с моста, особенно поздно ночью, когда его покидали ремесленники и торговцы, а их место занимали праздные горожане. Желтое пламя костров освещало силуэты вытащенных на берег лодок. Дальше на север, за мостом Нотр-Дам серебрилось море крыш, в окнах мелькали бледные огоньки. А еще дальше, за островом, высилась величественная темная громада Собора Парижской Богоматери, ее двойные башни без шпилей устремлялись ввысь, в усыпанное мерцающими звездами черное небо, — это сооружение в знак всемогущества Бога воспринималось как проявление гениальности человека.