Чтение онлайн

Хаким, глубоко задумавшись, смотрел на Корбена, потом тем же решительным тоном сказал:

— Я так не думаю, — и сделал знак кому-то за спиной Корбена.

Корбена пронзила тревога. Он попытался посмотреть назад, чтобы узнать, что там происходит, но не смог.

— Что значит: вы так не думаете?

К ним приблизился человеке маленьким кейсом. Он щелкнул замком и откинул крышку, мешавшую Корбену увидеть его содержимое. Хаким опустил туда руку. Когда он ее поднял, в ней был шприц и небольшой пузырек. Коротким кивком он дал знак стоящему за Корбену рябому вожаку. Тот крепко прижал Корбена к земле, пока хаким наполнял шприц жидкостью из пузырька.

— Это значит, что вы скажете мне, где находится книга, мои люди принесут ее мне, а потом уж я посмотрю, оставить ли вас в живых.

— В этом нет нужды, говорю вам…

Рябой ударил его кулаком в живот, и Корбен задохнулся. Он почувствовал, как его руку повернули, туго перетянули жгутом пониже плеча, а хаким нагнулся над ним, выдавливая из шприца остатки воздуха.

— Где книга?

Корбен не мог отвести взгляда от шприца.

— Я же сказал, у меня ее нет.

Хаким ввел жидкость ему в вену. Через несколько секунд по его венам пробежало ощущение жжения, через мгновение его кровь превратилась в пылающую лаву. Корбен закричал от невероятной боли, а хаким внимательно и отстраненно наблюдал за его корчами.

— Где книга?

— У меня ее нет! — выкрикнул Корбен.

Хаким подтолкнул поршень шприца дальше.

— Где книга? — хрипящим голосом спросил он.

Корбену казалось, его кожу сжигает бушующее в крови пламя, глаза заволокло слезами.

— В Турции, — пробормотал он. — Книга в Турции.

Хаким выдернул иглу.

Жжение уменьшилось, как будто испаряясь из кончиков пальцев на руках и ногах Корбена.

— Говорите дальше.

Все еще дрожа всем телом, Корбен с трудом перевел дыхание.

— Фарух, тот иракский торговец, искавший Эвелин, пришел сюда без книги. Он только искал на нее покупателя. А тот торговец, которому принадлежит вся коллекция, находится в дороге, намереваясь всю партию передать покупателю.

Хаким явно заинтересовался.

— Что еще за покупатель?

— Я ничего о нем не знаю.

Хаким угрожающе поднял шприц.

— Правда не знаю, — уверял Корбен. — Торговец не сказал мне. Я пытался перекупить у него товар, но тот покупатель повысил цену.

Он проклинал себя за то, что выболтал про другого покупателя, поняв, что хаким думает о том же, что и он: кто же еще интересуется книгой?

— Где должна состояться сделка?

— Еще не знаю, — сердито ответил Корбен. — Мы за ним следим. Похоже, он остановился на ночь в Диярбакыре. Обмен должен произойти завтра вечером. — Он хмуро посмотрел на своего тюремщика. — Если хотите получить книгу, вам придется работать со мной. Только я могу получить информацию от нашей разведки, и если утром я не появлюсь на рабочем месте, все пропало.

По губам хакима пробежала еле заметная улыбка.

— О, я не сомневаюсь, вы можете узнать нужные сведения и по телефону. Вряд ли агент ЦРУ должен каждое утро появляться на рабочем месте. Так же, как вы не забываете подать условный знак, что звоните именно вы.

Хаким оказался в курсе действующего в агентстве порядка: полевым агентам следовало каждое утро в точно установленное время звонить на службу, подтверждая, что с ними все в порядке. После небольшой паузы хаким осведомился:

— И под каким же предлогом вы собирались совершить поездку в Диярбакыр?

— Я должен выследить человека, звонившего Фаруху. О книге я ничего не говорил.

Хаким удовлетворенно кивнул.

— Мне нужна книга, — твердо заявил он. — Кроме того, я хочу знать, кто этот другой покупатель. Я доставлю вас в Диярбакыр так, что ваши коллеги об этом не узнают. Но тем временем предпочитаю держать вас при себе. Если потом вам придется выкручиваться, мы сможете сказать, что мы схватили вас в вашей квартире и силой увезли с собой. — Он остановил на Корбене пронзительный взгляд. — Отвезите моих людей в то место, где будет совершена сделка. Привезите мне книгу и покупателя, и тогда мы поговорим о дальнейшем. Договорились?

Понимая, что у него нет выбора, Корбен кивнул. Хаким все предусмотрел.

Оставалось обсудить еще один вопрос.

— А как насчет женщины? Эвелин Бишоп? Вы слышали заявление посла? Мое положение укрепится, если я смогу вернуть ее.

Хаким пожал плечами:

— Я уже сказал. Достаньте мне книгу и покупателя. Возможно, после этого вы чудом совершите побег и попутно освободите и ее.

Он взглянул на рябого и задал ему на арабском какой-то вопрос.

Корбен с трудом выгнул шею и увидел, что рябой достает из кармана его собственный мобильник. Он вынул из него сим-карту, которую держал в руке.

Хаким кивнул, убрал шприц в кейс и велел его унести. Затем отвернулся и пошел прочь, бросив своим людям какое-то приказание. Они окружили Корбена.

— Так это существует? — крикнул Корбен в спину ха¬кима.

Тот не обернулся.

— Это работает? — не унимался Корбен.

Хаким остановился, повернул к нему голову, и его тонкие губы скривились в коварной усмешке.

— Надеюсь, вы будете вести себя спокойно и разумно. В противном случае в моей маленькой клинике для вас всегда найдется местечко. Мы поняли друг друга?

Корбен неотрывно смотрел ему в глаза. Он понимал — хакима невозможно переиграть. Следовательно, в первоначальный план придется внести соответствующие изменения. Если тот, другой покупатель обладает нужным знанием, от хакима можно будет избавиться. Корбен испытал огромное удовлетворение, представив, как захватит в плен одержимого подонка, а еще лучше — влепит пулю ему в лоб.

Хаким уселся в автомобиль, сразу рванувший с места, а его помощники набросились на Корбена, заклеили ему рот скотчем, подняли и поволокли, как связанного быка, к другой машине, швырнули его на дно кузова и захлопнули дверцу.

Взошедшее солнце словно сговорилось с машинами и уличными торговцами, и они одновременно обрушили на окна номера Миа яркие лучи, оглушительные гудки и пронзительные крики, разбудив ее. Правда, несмотря на уютную постель, спала она тревожно. Мало ей было истории хакима, так еще и последние слова Кирквуда повергли ее в настоящее отчаяние. Да и три бокала мартини тоже не способствовали мирному сну.

Кирквуд был прав. О настоящей идее хакима нужно молчать, хотя бы до освобождения Эвелин.