Убежище
Шрифт:
Он не мог. Вместо этого, Фаваронас мысленно поклялся продолжить изучение цилиндров. Должен был существовать способ добраться до внутреннего текста, если таковой вообще был.
Движение на запад прошло без происшествий. Когда опустились сумерки, воины разбили лагерь прямо у вершины широкого усыпанного гравием холма. Они не встретили никаких признаков кочевников. Пустыня к западу от гор выглядела столь же безлюдной, как Долина Молчания.
Они взяли с собой из долины воды с избытком, но порции еды становились все меньше. Во время фуражировок в долине они нашли только кедровые орехи и ягоды. Это бесплодие вызвало множество комментариев среди эльфов. Многие из них прежде были скотоводами или фермерами, а некоторые — садовниками в великом городе Квалиносте. В эльфийских землях садовники были не чернорабочими, а творцами, приравниваемыми к скульпторам, поэтам или художникам. Они не могли предложить разумных причин отсутствия дичи и съедобных растений в долине. Двуногие охотники не бродили по ее тропам; в ней было с избытком воды; ее климат был мягким. Во многих местах почва была песчаной и бедной, не говоря уже о ее странном цвете, но у нагорий в земле должно было быть больше минералов. Здравый смысл диктовал, что долина должна была кишеть жизнью. Почему же она была такой тихой и пустой?
Фаваронас сформулировал ответ, но не поделился им с остальными, не желая быть втянутым в долгую дискуссию. Призрачные огни в развалинах притягивались лошадьми, всадниками и даже кровожадным песчаным зверем. Он полагал, что по прошествии долгого времени блуждающие огоньки очистили долину от животной жизни, вплоть до мух. Куда всех забрали, он не мог сказать, но Беседующий должен обдумать эту опасность, прежде чем привести сюда на поселение всю нацию.
На востоке появились облака, высокие и плотные. Обычно воздух пустыни был такой сухой, что никакие облака не могли проникнуть так далеко от моря, так что их появление вызвало много комментариев, пока эльфы обустраивались в лагере. Когда под этими облаками засверкали вспышки молний, эльфы знали, что наблюдают нечто экстраординарное, но даже это не могло надолго удержать усталых воинов от сна.
Фаваронас поздним вечером трудился, пытаясь раскрыть секрет каменных цилиндров. Он набрал сухой пустынной травы и развел небольшой огонь рядом с зарослями лебеды, чьи серовато-зеленые листья послужили ему ужином. Он положил один из цилиндров в костер, но огонь никак не подействовал на того. Фаваронас пытался лить воду, затем масло, на цилиндры, чтобы размягчить их, но снова потерпел неудачу. Края цилиндров имели рисунок тугой спирали. Больше всего они напоминали обычные пергаментные свитки, обращенные в камень, возможно, под воздействием времени или магии. Если первое, то может оказаться возможным разделить книги при помощи механического воздействия, но если была вовлечена магия, его усилия были тщетны. Беседующему потребовалось бы найти опытных магов, чтобы раскрыть оберегаемые цилиндры.
Где-то после полуночи Фаваронас заснул перед расставленными перед ним цилиндрами. Его костер притух до мерцающих углей.
Его разбудил тихий хруст шагов. Он провел в долине слишком много жутких дней и ночей, чтобы игнорировать подобные звуки.
«Кто здесь?» — прошипел он. Скорее всего, этот шум был безобидным, и был вызван одним из солдат Глантона. Фаваронас снова окликнул, начиная нервничать и сердиться. У этого парня могло бы хватить вежливости ответить!
Он бросил пригоршню сухой травы на угли своего костра. Распустились языки пламени. К его потрясению, от которого сильно забилось сердце, они высветили стоявшую в метре от него завернутую в плащ фигуру. Фигура сделала шаг назад, стараясь держаться в темноте.
Фаваронас закричал, быстро вставая. Глантон дал ему булаву Вейя-Лу, так как она не требовала особого опыта в обращении. Он схватил ее. Ученый был напуган, но, несомненно, от крика воины проснутся и защитят его.
Странно, но никто не явился. Воины вокруг него оставались неподвижными. Несмотря на его не прекращавшиеся крики, он слышал их храп и глубокое дыхание. Они продолжали безмятежно спать.
Закутанный в плащ незваный гость присоединился к нескольким одетым таким же образом фигурам у подножья холма. Фаваронас различил четыре отчетливых очертания, и заметил движение много больших в глубоких складках ночи. Вместо того чтобы пуститься в бегство, эти четверо приблизились и окружили его.
Он взмахнул булавой, крикнув им держаться подальше. Окруженный врагами со всех сторон, он вертелся юлой, отчаянно стараясь держать их всех в поле зрения.
«Незнакомец».
От этого шепота он развернулся и оказался лицом к лицу с одним из четверых.
«Верни то, что ты взял».
Фаваронас сразу же понял, о чем шла речь: каменные цилиндры. «Кто вы?» — спросил он.
Тонкие руки откинули темный капюшон. Показалось красивое лицо молодой эльфийки с глазами и волосами цвета залитого солнцем золота.
Остальные трое открыли лица, тоже оказавшись эльфийскими девушками. У одной были волосы и глаза цвета черного оникса; другая была цвета меди, а четвертая — серебристо-белой. Все четверо были прекрасны с безупречной молочно-белой кожей и малинового цвета губами, но выражения их лиц были мрачными.
«Верни то, что ты взял», — повторила девушка с золотистыми волосами.
Фаваронас опустил булаву. «Эти реликты важны для нас», — ответил он. — «Не могли бы вы поделиться ими?»
Все четверо в унисон сдвинулись на шаг к нему. Золотые Волосы снова повторила свой приказ, а другие эхом вторили ей.
Они не были фантомами. В отличие от полупрозрачного призрака, которого он повстречал в туннеле, эти эльфы были из плоти и крови. Даже при скудном освещении он видел оставленные в их волосах расческами следы, слышал шуршание их платьев, видел, как их тонкие сандалии вдавливаются в скрипучий песок.
«Пожалуйста, мы не собирались ничего красть», — сказал он, обращаясь к Золотым Волосам. — «Я — архивариус, эксперт по документам. Эти цилиндры очень старые, и я бы хотел прочесть их. Вы — эльфы; вы должны знать, как эти цилиндры могут быть важны для нашего народа. Вы знаете, как открыть их?»
Она расстегнула и сбросила плащ, являя обнаженную плоть. Остальные последовали ее примеру. Прежде чем Фаваронас смог осмыслить происходящее, одна из девушек прыгнула на него сзади. Другая выхватила булаву из его руки, а третья ударила ему сзади под колени, опрокидывая на землю.
Он с такой силой ударился о землю, что звезды у него над головой исчезли в потоке боли. Огромный вес опустился ему на грудь. Когда в голове, наконец, прояснилось, он увидел сидящую у себя на груди золотоволосую эльфийку. Выглядевшая такой легкой, что сильный бриз мог бы качать ее, она оказалась очень тяжелой. Фаваронас едва мог сделать вдох под сокрушительным весом ее тела. Он взмолился о воздухе.
Она наклонилась вперед, сжимая руками его голову. Когда она приблизилась, ее красивое лицо исчезло. Вместо ослепительно привлекательной эльфийской девушки Фаваронас оказался лицом к лицу с волком, с золотистыми глазами и такого же цвета шкурой.
«Верни то, что ты украл!» — прорычал волк.
Он не понимал, почему эти существа просто не взяли каменные цилиндры и не ушли. Они определенно одержали победу над ним. Он не мог шевельнуться и едва мог дышать.
«Заберите их!» — прохрипел он. — «Почему вы просто … не заберете их?»
«Тебе не будет покоя, пока не вернешь то, то взял!»
Говоря так, волк высоко занес лапу. Фаваронас не успел набрать воздуха, чтобы закричать, прежде чем когти распороли ему горло.
В Кхури-Хане сохранялось тревожное спокойствие. Облака цвета сланца собирались над городом все выше и выше до тех пор, пока вовсе не перестали уноситься ветром. Впервые на памяти старожилов пустынное солнце полностью исчезло. Кхурцы и эльфы изнемогали от зноя, несмотря на неожиданную тень. Ни малейшего дуновения ветерка, и жара стала удушающей. Пролились короткие непредсказуемые потоки дождя. Все промокли, от одежды шел пар, вызывая дискомфорт.