Убежище
Шрифт:
Максвелл не тратил времени на речи. Он обратил свой жёсткий взгляд на моих нападавших, и они оба опустились на свои места.
— Тревор и Гэри, вы напали на другого члена стаи без провокации и с намерением нанести серьёзный вред. Вы использовали серебро как оружие против него, а это преступление, караемое изгнанием, — голос Максвелла с каждым словом становился всё глубже и страшнее, а температура в комнате, казалось, упала. — Это не судебное разбирательство. Свидетелями нападения были Брендан и Фрэнсис, и я видел ожоги от серебра на шее Роланда. Других доказательств мне не надо.
Тревор и Гэри уставились в пол, не в силах встретиться с осуждающим взглядом Максвелла. Мама потянулась и вцепилась в мою руку, а на другом конце комнаты тихонько заплакала женщина.
Максвелл обвёл взглядом комнату.
— Если кто-то хочет высказаться до того, как я вынесу приговор, вы можете сделать это сейчас.
Я посмотрел на семьи, где встала пара средних лет, мужчина обнимал за плечи свою жену. Лицо женщины осунулось, а тёмные круги под глазами говорили о том, что последние несколько дней она почти не спала.
— Пожалуйста, Альфа, — хрипло взмолилась она. — Гэри никогда раньше не делал ничего подобного. Он пришёл сюда в надежде найти себе пару, и был расстроен, когда кто-то другой запечатлелся на девушке, которую он любит. Это немного свело его с ума.
Мама отпустила мою руку и, встав, повернулась к ним.
— Марта, нет никакого оправдания тому, что сделал твой сын. Он знал, что делает, когда шёл за Роландом, и одному Богу известно, что могло бы случиться, если бы Брендан и Фрэнсис не появились вовремя.
Я знал, что должно было случиться. Я бы убил Тревора за то, что он угрожал моей паре, и провёл бы остаток своей жизни с кровью на руках.
— И вы, — мама повернулась к Тревору и Гэри, повысив голос. — Двое взрослых мужчин напали на восемнадцатилетнего парня, только что закончившего школу, потому что он задел ваше самолюбие. И использовали на нём серебро...
— Мам, всё хорошо.
Я потянулся к её руке, но она отстранилась и направилась к двум мужчинам, но Брендан преградил ей путь.
— Позвольте сказать вам прямо в лицо, — прорычала она. — Если бы что-нибудь случилось с моим сыном, вам не грозило бы сегодня изгнание, потому что я бы сама прикончила вас.
Марта издала сдавленный всхлип. Мальчик заплакал. Боже, это было даже хуже, чем я ожидал, и я просто хотел, чтобы всё закончилось. Тревор и Гэри заслужили своё наказание, но их семьи этого не заслужили. Этот парень не заслуживал потерять своего брата, даже если Гэри был мудаком.
Брендан отвёл мою мать обратно на её место и сел с другой стороны, скорее всего, чтобы она бросилась к Тревору и Гэри снова. Максвелл вопросительно посмотрел на неё, и она кивнула, давая понять, что с ней всё в порядке.
Максвелл снова повернулся к Тревору и Гэри, и напряжение в комнате стало таким сильным, что стало трудно дышать. Вот и всё.
— Изгнания не было с тех пор, как я стал Альфой этой стаи. Думаю, последний раз это случилось более семидесяти лет назад, и меня глубоко огорчает изгнание любого члена моей стаи, даже если наказание соответствует преступлению. Поэтому, прежде чем я вынесу своё решение, я хочу послушать жертву этого преступления, — Максвелл посмотрел на меня. — Роланд, как бы ты наказал нападавших?
Я уставился на Максвелла, и этому удивился не только я. Максвелл никогда никому не подчинялся, и его слово было законом.
Максвелл выжидающе смотрел на меня. Сбитый с толку, я сидел на стуле, пока мама не толкнула меня под руку, призывая встать.
— Я...
Я посмотрел на двух мужчин, ожидающих своей участи. Глаза Гэри были опущены, поза выражала покорность. Тревор встретил мой взгляд воинственно, но не смог скрыть своего страха. Я не мог притворяться, что не презираю этих двоих за то, что они сделали, и меня не расстраивало, что вижу их в последний раз.
Изгнание было вечным, и для оборотня это было хуже, чем смертный приговор. Стая была построена на крепкой социальной структуре. Сила Альфы проходила через всех нас, соединяя нас, делая нас сильнее вместе. Я не мог представить себе, что проведу остаток своей жизни без этого чувства принадлежности.
Большинство стай не приняли бы изгнанного волка, а это означало, что они были бы обречены никогда не заиметь пару, потому что одинокие волки не могли запечатлеться на женщине. До Эммы я не торопился обзаводиться парой, но знал, что когда-нибудь это случится. Как бы я себя чувствовал, если бы знал, что у меня никогда не будет этой связи, никогда не будет детей или настоящей пары?
Я подумал о младшем брате Гэри, который тоже будет наказан изгнанием. Пит был самым близким мне братом, и я даже не мог представить себе, что бы я чувствовал, если бы его больше не было в стае. Как я мог заставить ребёнка пройти через это?
Но я также не мог оставить преступление Гэри и Тревора безнаказанным. Использование серебра против другого волка было несказанным злостным нарушением правил, и снисхождение к одному из них послужило бы неверным сигналом стае, не говоря уже о подрыве авторитета Альфы.
Жаль, что у нас не было эквивалента человеческой тюрьмы, потому что эти двое действительно нуждались в том, чтобы провести там какое-то время. Или, может быть жёсткого учебного лагеря, чтобы перевоспитать их характер. Чёрт, несколько месяцев с Максвеллом, и они запоют совсем другую мелодию.
— Я бы дал им выбор наказания, — сказал я наконец.
Гэри поднял голову и уставился на меня. Не обращая на него внимания, я посмотрел на Максвелла.
— Я бы хотел, чтобы они выбрали между изгнанием и обучением под твоим руководством. Чтобы они работали на лесопилке и проводили свободное время, тренируясь или патрулируя. Не будет никаких внеклассных мероприятий, и они будут на испытательном сроке, пока ты не решишь, что они достаточно изменились, чтобы остаться в стае.
Мама сердито заворчала.
— Ты позволишь им легко отделаться после того, что они с тобой сделали?
Впервые с момента приезда, я чуть не улыбнулся.
— Очевидно, ты никогда не тренировалась под руководством Максвелла. Учебный лагерь морских котиков после недели, проведённой с Альфой, будет выглядеть как спа.
Максвелл изучал меня, прищурив глаза, и я понял, что удивил его своим ответом. Он потёр бороду, словно всерьёз обдумывал моё предложение.
— И это всё? — спросил он.