Убиение Андрея Киевского. Дело Бейлиса – "смотр сил"
Шрифт:
Свид.: Был Выгранов и Вера Чеберяк[ова].
Шмаков: А Бразуль-Брушковский был?
Свид.: Был.
Шмаков: А Яблоновский был?
Свид.: Был...
Председатель: Вы пришли для того, чтобы потом об услышанном писать в газете?
Свид.: Да!..
{135} ...Председатель: Скажите, откуда вы узнали, что Чеберяк[ова] и другие лица, на которые вы ранее указывали, соберутся в ресторане "Роотса".
Свид.: Об этом мне говорил Бразуль-Брушковский...
Прокурор: Скажите, какое впечатление производил на вас рассказ, который вела Чеберякова...
Свид.: Он на меня производил впечатление достоверного...
Прокурор: А она была выпивши, или была совсем трезвая?
Свид.: Насколько я помню, она вина не пила... Может быть ее и угощали, но она ничего не ела, она была очень подозрительна и боялась, чтобы ей чего-нибудь не подсыпали, она никому не верила.
Прокурор: Даже сотруднику "Киевской Мысли"? Я больше вопросов не имею!..
{136} ... Замысловский: Почему же ее пригласили не в редакцию "Киевской Мысли", где много комнат?
Свид.: Потому, что это дело не редакции "Киевской Мысли", а дело Бразуля, он интересовался им...
{137} ...
Показание свидетельницы Клейман
...Свидетельница едва слышно рассказывает то, что передавала прачка Симоненко.
Председатель: Говорила ли прачка о том, что извозчик видел, как потащили мешок к пещере?
Свид.: Говорила, что когда он вернулся, что они тащили мешок, но куда – неизвестно.
Прокурор: Вы, свидетельница – еврейка?
Свид.: Да.
Прокурор: Прачка... сама пришла и рассказала это, или вы ее расспрашивали?
Свид.: ...Я никаких вопросов ей не задавала, а когда она пила кофе, она сама рассказывала.
Прокурор: ...Как же из ее слов выходило, что она сама все это видела: и как извозчика нанимали, и как извозчик стащил мешок?
Свид.: Она говорила, что это ей известно... В то время, как она рассказывала, Ордынский сидел у меня в столовой...
Прокурор: Значит, он слушал из-за двери, то есть подслушивал, а не то, чтобы вы вместе с ним вошли в кухню и разговаривали [с прачкой]?.. Вы говорите, что он сидел в столовой, а вы говорили с прачкой на кухне?.. Она вам рассказывала один раз?
Свид.: Один раз.
Прокурор: И тут, как раз подошел Ордынский?
Свид.: Нет... она говорила об этом много раз...
Шмаков: А не говорила она, отчего родные убили мальчика?
Свид.: Оттого, что хотели получить 300 рублей.
Шмаков: Значит убили из-за 300 рублей? А вы не расспрашивали ее, как извозчик решился так далеко везти мальчика в мешке?
Свид.: Я никаких вопросов не задавала...
Шмаков: А вы ее не спрашивали, откуда она это знает?
Свид.: Она говорила, что знает хорошо семью [Приходько].
Шмаков: Относительно того, откуда она узнала, что убили на Слободке, затем повезли на извозчике [на Лукьяновку, за 8 верст от Слободки. – И.Г.]. Откуда она знает это?
Свид.: Я не расспрашивала...
Прокурор: Скажите, пожалуйста, не говорила ли Симоненкова впоследствии, что Федор Нежинский мог совершить это убийство, потому что он одно время работал на карьерах на Лукьяновке, и потому хорошо знаком с местностью, вследствие {138} чего ему не составило бы никакого труда укрыть труп в пещере? Не говорила ли она, что именно он совершил это преступление?
Свид.: Она говорила: отчим, мать и брат [матери]...
[Опущены показания соседей, Наконечного, показание Дуни Наконечной. – Ред.] [35]
35
В целом допрос свидетелей дал очень ценный материал, установив, что злодейски замученный Андрюша Ющинский был хорошим, добросовестным мальчиком, а его мать и родственники были потрясены вестью об его исчезновении и приняли с огорчением и душевной болью известие об его мученической кончине. Но находившаяся в еврейских руках печать позволила себе выставлять родную мать виновницей ужасной смерти сына. – Ред.
{156} ...Показание Симоненко [прачки]
...Однажды, когда я шла гулять по улице, то услышала, что родственники убили ребенка, повезли в мешке. А затем приходит один господин [к Клейман] и читает газету про убийство. А когда я пришла на работу [к Клейман], то я и рассказала то, что слышала, что говорили...
Прокурор: ...Она стала вас расспрашивать и вы эту базарную сплетню рассказали ей. ...Господин, который вас расспрашивал, он был еврей?
Свид.: Да...
Председатель: Вы знакомы с Приходько?
Свид.: Я ее не знаю.
Шмаков: Вы не говорили, что знаете их 12 лет?
Свид.: Откуда мне их знать?
Григорович-Барский: Андрюшу Ющинского вы знали раньше?
Свид.: Я видела его всего один раз. Мать моя жила 12 лет на квартире [в том же доме. – И.Г.], и я видела, как он играл во дворе, когда приезжала к матери. А после его погребения, месяцев 5-6 спустя мне сказали, что это и был тот мальчик, которого убили...
{157} Председатель: Но вы его не знали?
Свид.: Я даже не знала, чей это мальчик, не знала фамилии... А уже потом мама мне сказала, что это тот мальчик, который играл у нас во дворе.
Турасович: Не говорили ли вы г-же Клейман, что семья Приходько – преступная?
Председатель: Ведь она уже сказала, что ничего подобного не говорила, что Приходько она не знает, и что только передавала базарные слухи [36] .
36
Показания Ордынского и Клейман представляют собой явное лжесвидетельство, без труда разоблаченное. Русское законодательство, вообще говоря, за это строго наказывало, и в ходе данного процесса придется неоднократно удивляться либерализму суда, не нашедшего ни в одном случае нужным привлечь к уголовной ответственности многочисленных "свидетелей" с еврейской стороны, дававших в деле Бейлиса ложные показания. – И.Г.