Убиение Андрея Киевского. Дело Бейлиса – "смотр сил"
Шрифт:
Стенографический отчет представляет собой трехтомное издание почти на 1500 страницах. Вполне естественно, что при безчисленном повторении одних и тех же вопросов и обстоятельств дела многое в допросах свидетелей и в прениях сторон нами часто опускалось, не говоря уже о чисто стилистических недостатках устной речи, которая в использованном нами источнике – как и полагается в стенографическом отчете – не подвергалась литературной правке. Поэтому читать весь объемистый материал довольно сложно, как и переиздавать; к тому же в большинстве библиотек во всем мiре этого отчета нет, а где он когда-то и был, там часто оказывался либо "в переплете", либо был похищен стараниями все той же "заинтересованной стороны".
Составитель настоящего сборника взял на себя труд сократить материал до обозримых пределов, опустив повторения, излишние подробности, дав слово тем свидетелям, которые говорили существенное. Кое-что из того, что было сказано на процессе, современному читателю может оказаться непонятным, поэтому мы сочли необходимым внести собственные пояснения и дополнения – они даны в сносках и примечаниях с инициалами составителя [или редакции. – Ред.]. За этот дополнительный материал несет ответственность, разумеется, составитель [или соответственно редакция. – Ред.].
Сокращенный нами текст отчета пришлось кое-где снабдить для связки пояснительными словами. Эти вставки также стоят в квадратных скобках, как и страницы Стенографического отчета по цитируемому нами изданию.
Под конец нашего исследования мы сочли нужным ознакомить читателя с информацией, которую преподносит о деле Бейлиса современная справочная литература. Она во всем міре полностью зависит от цензуры все той же "заинтересованной стороны" и распространяет по данному вопросу лишь очевидную дезинформацию.
И.О. Глазенап доктор исторических наук, 1991 г.
Состав суда по делу Бейлиса
Председатель – председатель Киевского окружного суда Ф.А. Болдырев.
Члены суда – К.А. Вигура, А.И. Юркевич, князь Д.В. Жевахов.
Обвинитель – товарищ прокурора Санкт-Петербургской судебной палаты О.Ю. Виппер.
Поверенные гражданской истицы Александры Приходько – присяжный пов[еренный] А.С. Шмаков, частный повер. Г.Г. Замысловский, пом[ощник] прис[яжного] повер[енного] С.Н. Дурасович [или: Турасович. – Ред.].
Защитники – присяжные поверенные Д.Н. Григорович-Барский, О.О. Грузенберг, А.С. Зарудный, Н.П. Карабчевский, В.А. Маклаков.
Присяжные заседатели:
М.Д. Мельников (старшина) – губернский секретарь, помощник ревизора Контрольной палаты.
И.А. Соколовский – крестьянин [то есть принадлежащий к крестьянскому сословию. – И.Г.], контролер городского трамвая.
И.Г. Перепелица – мещанин, домовладелец Вознесенского спуска.
Г.А. Оглоблин – чиновник почтово-телеграфной конторы.
К.С. Синьковский – чиновник почтово-телеграфной конторы.
М.К. Кутовой – крестьянин села Хотово.
П.Л. Клименко – крестьянин, служащий демиевского винного склада.
М.И. Тертычный – крестьянин села Борщаговки.
П.Г. Калитенко – мещанин, служащий на вокзале.
Ф.Я. Савенко – крестьянин села Кожуховки.
А.Г. Олейник – крестьянин села Гостомель.
С.Ф. Мостицкий – извозчик.
В число запасных входили:
Г.И. Яковлев – служащий городской управы.
Х.И. Штемберг – служащий соединенного банка.
"Загадочное убийство на Лукьяновке" [5]
«Убийство на Лукьяновке ученика Киево-Софийского духовного училища А. Ющинского продолжает оставаться крайне загадочным. Труп убитого мальчика на ночь был оставлен в пещере под охраной городового, до осмотра судебными властями. Вчера в усадьбе, где находится пещера, Я. Бернера, стали собираться толпы любопытных... Вход в пещеру, в диаметре до 2 аршин: в передней своей части он засыпан сухими листьями с ближайших деревьев. Толпы любопытных плотным кольцом окружили пещеру. Скоро в толпе появились и родственники убитого мальчика, из Никольской Слободки приехала мать А. Ющинского, средних лет женщина... Исчезновение А. Ющинского должно быть отнесено к 11 марта [ошибка, это произошло 12 марта. – Ред.]. Ранним утром в этот день он вышел из Никольской Слободки в город, но в училище на уроках не был. При аккуратности и особенном прилежании А. Ющинского, воспитателями на это было обращено внимание. И по предположению педагогов, и по рассказам матери и родственников, Андрюшу ничем нельзя было склонить, изменить его "правилу" – не пойти на уроки в училище. Чем его завлекли и удержали от посещения уроков 11-го марта [12 марта. – Ред.], является загадкой. Вторая загадка – как А. Ющинский мог попасть на Лукьяновку. Правда, год тому назад, семья мальчика жила неподалеку от церкви св. Федора, на Лукьяновке, значит, вблизи усадьбы Я. Бернера. Все это дает следственной власти повод предполагать, что убийство мальчика было совершено в другом месте и сюда был принесен уже труп убитого. Убийца должен быть хорошо знаком с этой местностью, чтобы знать ту пещеру, в которую он спрятал труп мальчика после убийства. Убитого, как уже сообщалось, нашли в пещере в одном нижнем белье. Поблизости лежала шапка покойного, его курточка, кушак и тетради. Шапка внутри залита кровью, которой много видно и на груди покойного. Исчезло пальто мальчика, его ботинки и один чулок. В момент убийства мальчик был раздетый. Об этом свидетельствуют его связанные руки. Это же предположение вызывает некоторые предположения о том, не совершено ли это преступление на почве какого-либо извращения. Медицинский осмотр трупа убитого даст, конечно, ответ на это... Когда тело несчастного мальчика было вынесено из пещеры, толпа вздрогнула, раздались рыдания среди толпы. Вид убитого производил ужасное впечатление. Лицо его посинело, в крови, руки сильно и несколько раз перетянуты крепким шнурком, который въелся в кожу. [с. 606] На голове оказалось три раны: все нанесены каким-то колющим орудием. Таких же несколько ран оказалось и на лице, и на обеих сторонах шеи. Когда подняли рубашку мальчика, грудь, спина и живот оказались в таких же колотых ранах. Две раны в области сердца, три на животе, несколько в боку. Число ран на теле убитого до 20. Все раны, очевидно, нанесены в голое тело, ибо рубаха оказалась без прорезов. Обнаружение этих ран вызвало крайнее негодование толпы [6] ...»
5
Газета "Киевская мысль" (22 марта 1911 г., № 81, с. 4). Эта газетная статья перенесена сюда со с. 605-606 т. I. Стенографического отчета, чтобы сразу ввести читателя в суть дела в его хронологическом развитии. План местности и состав суда перенесены сюда со с. 301 и 302, т. III. – Ред.
6
В рапорте прокурора Киевской Судебной Палаты Министру Юстиции от 26 апреля 1911 г. сообщалось, что «русская часть населения Киева твердо убеждена в ритуальном характере убийства Ющинского и постоянно приходится слышать обвинение против евреев» (ЦГИАУ. Ф. 317. Оп. 1. Д. 5482. Л. 15-а – 15-г.). – Ред.
[Следует пояснить порядок расследования преступлений в 1910-х годах в Российской Империи. Полиция была обязана немедленно сообщить об обнаруженном преступлении Судебному Следователю. До его прибытия полиция могла самостоятельно производить следственные действия (обыски, осмотры и освидетельствования). С начала предварительного следствия полиция имела право действовать лишь в пределах тех поручений, которые давал ей Судебный Следователь, по отношению к которому сотрудники полиции находились в подчиненном положении. Общее наблюдение за ходом расследования, передачу документов в суд, и поддержку обвинения в суде осуществлял Прокурор Судебной Палаты. Полиция относилась к Министерству Внутренних Дел, Судебная Палата — к Министерству Юстиции. – Ред.]
{3} Первый день 25 сентября 1913 г.
В 2.30 часа [пополудни] открывается заседание Окружного суда. Председательствует председатель окружного суда Ф.А. Болдырев, члены суда: г[осподин] Вигура, г. Юркевич. Запасный судья – князь Жевахов.
Обвиняет тов[арищ] прокурора Петербургской Судебной Палаты О.Ю. Виппер.
Поверенные гражданской истицы [матери Андрея Ющинского – Александры Приходько. – И.Г.]: А.С. Шмаков, Г.Г. Замысловский и пом. прис. пов. Турасович.
Защитники подсудимого Бейлиса: О.О. Грузенберг, Н.В. Карабчевский, Д.Н. Григорович-Барский и А.С. Зарудный... [7]
[На страницах 4-5 секретарь суда перечисляет многочисленных умерших и не явившихся свидетелей. – Ред.]
{6} ...Председатель суда предлагает прокурору дать свое заключение о неявке экспертов и свидетелей.
Заключение прокурора
...Вызвано свыше двухсот свидетелей... За смертью свидетельницы Н. Ющинской и свидетелей С. Васильева и Е. Василевского, в случае надобности, их показания как существенные подлежат оглашению [в суде]. Причины неявки Казаченко [далее он также упоминается как Козаченко. – Ред.] я полагаю признать законными в виду того, все меры к его розыску были приняты, но он оказался не разысканным. Точно также я полагал бы признать законной и неявку свидетеля Пухальского, так как все меры к розыску были исчерпаны [свидетель не найден. – И.Г.] [8] .
7
Маклаков присоединился позже. Из пяти защитников трое были "звездами" в судопроизводстве России. Грузенберг и Карабчевский – наиболее высокооплачиваемые адвокаты-криминалисты; Маклаков – не только известный юрист, но и лидер кадетской оппозиции, оратор в Государственной Думе. «Любопытный факт – четверо из пяти адвокатов, а именно: Григорович-Барский, Грузенберг, Зарудный и Маклаков состояли в масонских ложах» (Степанов С. Черная сотня. М., 2005. С. 383). С января по август 1912 г. в число защитников Бейлиса входил также сын известного миллионера-промышленника, присяжный поверенный А.Д. Марголин (отстранен судом от участия в деле за попытку подкупа свидетельницы В. Чеберяковой). Гонорары этих адвокатских светил достигали на Киевском процессе сумм, в несколько раз превышающих годовой оклад министра: «Грузенбергу 30 000 руб., а Карабчевскому 25 000 руб. и по 100 000 руб. каждому в случае полного оправдания евреев в кровавом навете» (Из письма чиновника особых поручений Любимова директору Департамента полиции Белецкому. ГАРФ. Ф. 1467. Оп. 1. Д. 1059. Л. 19). – И.Г., Ред.
Адвокаты еврейской стороны работали совместно с тайным "Комитетом защиты Бейлиса" (см. о нем далее примечание на с. 56-58. – Ред.) и стремились к направлению следствия на ложные пути, к откладыванию процесса: выигранное время использовалось для уничтожения улик, запугивания и устранения все большего числа свидетелей. В результате должно было быть создано положение, при котором процесс не мог бы состояться и дело было бы прекращено производством – о чем либеральная печать во всем мiре возвестила бы как о величайшей победе прогрессивного человечества над реакционным царским режимом. – И.Г.
8
Казаченко и Пухальский сидели в одной камере тюрьмы с Бейлисом, Казаченко должен был выйти на свободу и отнести письмо жене Бейлиса, которое Пухальский написал по просьбе последнего (Бейлис не умел писать). Письмо было отобрано у Казаченко при обыске (перед освобождением), и он признался, что Бейлис подговаривал его отравить двух свидетелей, показывавших против Бейлиса, за что должен был получить большие деньги от "еврейского общества". На процессе были оглашены лишь письменные показания Казаченко и Пухальского, сами же эти важнейшие свидетели безследно исчезли. Возможно, их "убрали". – И.Г.
...Причину неявки Выгранова [9] я нахожу незаконной и усматриваю в ней уклонение [от дачи показаний в суде]. Когда повестка была ему вручена, он выбыл из Киева, а затем были предприняты розыски, но они оказались безуспешными. И то обстоятельство, что повестка была вручена и он выбыл из Киева неизвестно куда, не представляя сведений о причинах неявки, и дает мне возможность предполагать, что он уклоняется [от явки в суд]... Показания этого свидетеля представляются мне очень существенными и важными... Поэтому я предлагал бы... в случае надобности, показания его [Выгранова, данные следователю] огласить...
9
Выгранов, бывший агент сыскного отделения, работавший вместе с приставом Красовским и уволенный за служебный подлог, был одним из активнейших пособников "заинтересованной стороны" в направлении следствия по ложному пути. Неудивительно, что он не обнаруживал желания подвергнуться в зале суда перекрестному допросу со стороны обвинения и поверенных гражданской истицы. Роль Выгранова в деле Бейлиса высветилась в ходе процесса с полной ясностью. – И.Г.