Чтение онлайн

Замысловский: Какой же обыск был? Он результаты дал?

Свид.: Дал результаты. После задержания Бейлиса и обыска шорной мастерской [на кирпичном заводе Зайцева], был сделан через несколько дней обыск в том помещении, которое занимал Чернобыльский у Бейлиса. Найдена была разная переписка на русском и еврейском языках, разные заметки, взяты были книги. Обыск в этой квартире вызвал большое безпокойство среди евреев, они забегали. Эти вещественные доказательства были отправлены на квартиру Красовского и затем направлены к следователю. После этого случая Чернобыльский забегал, Шнеерсон также... Через несколько дней после этого обыска появилась версия о прутиках. Версия о прутиках существовала и раньше, но не была развита, затем появилась она по совместной работе с Красовским... Мы полагали, что попали опять на тот же след, на котором вертелся Мищук, но все же оставить без проверки эти сведения нельзя было.

Замысловский: Скажите, что же об этой переписке на русском и еврейском языках, которая так безпокоила Чернобыльского и Шнеерсона, что же об этих книгах взятых, говорил Шнеерсон?

Свид.: Шнеерсон говорил, что это молитвенник, что это палестинских кабаллистов и просто кабаллистов.

{57} Замысловский: Какова же дальнейшая судьба этой переписки и книг о кабаллистике?.. Эта перемена в настроении Красовского, который сначала говорил, что убийство ритуальное, потом начал говорить, что ритуального убийства нет, она не совпала ли как раз с этим периодом, когда эти вещи были найдены, когда Чернобыльский и Шнеерсон забегали?

Свид.: Такое предположение вытекало [из хода дела] в начале октября месяца [1911 г.], когда я случайно припомнил фамилии. Я не говорил еще, что на переплетах были разные фамилии и затем я вспомнил, я натолкнулся на эту фамилию уже в Слободке, тогда, когда утвердительно начали говорить, что покойный мальчик был дружен с евреями, что он не был чужд еврейского общества... Когда я эти сведения получил, то доложил полковнику Иванову. Когда затем были установлены фамилии, установлена была квартира, установлено уже, что брат Бейлиса, не бывавший до марта 1911 г., был у него, полковник Иванов отправил Красовского собирать сведения.

Замысловский: Фамилия Арона Бейлиса в книжке была?

Свид.: Была, Шнеерсона тоже была...

Шмаков: Файвель Шнеерсон имел предка Шнеерсона?

Свид.: Имел.

Председатель: Кем проверялся этот слух?

Свид.: Полковник Иванов перед этим проверял...

Шмаков: Какие же сведения получили относительно Шнеерсона?

Свид.: Что он принадлежит к числу лиц высшего духовного еврейского общества... Я понимал так, что он был резником. Цадик и резник – это одно и то же лицо.

Шмаков: Вы получили сведения, что он происходит из того общества, из которого происходил Зальман Шнеерсон?

Свид.: Да. Этот Зальман Шнеерсон чуть ли не апостол...

Шмаков: Не нашли ли вы молитвенника старого?

Свид.: Это и есть тот, который был взят, и который доставил серьезное безпокойство Чернобыльскому... Там написано, что издание 1847 года. На основании этого молитвенника получилась точная справка, что Шнеерсон Файвель является родственником Зальмана Шнеерсона [102] ...

Шмаков: Вы говорили, были фамилии Арендер, Табачный, Шнеерсон, Чернобыльский... А Тартаковский был?

Свид.: Тартаковский был...

{58} ...Шмаков: Вы показали, что сначала у Красовского была идея, что убийство ритуальное?

Свид.: Уверенность была большая, потому что все розыски сводились к заводу Зайцева, но потом изменились, я думаю, что это под влиянием Бразуля, потому что был случай, когда Бразуль с уверенностью сказал, что если Красовский не будет делиться сведениями, то найдется публика, которая постарается избавиться от обвинения евреев.

Шмаков: Значит... сначала велись переговоры и казалось, такое было убеждение у Красовского [об убийстве евреями]?

Свид.: Я сужу по тому, что на заводе Зайцева очень энергичный был обыск.

Шмаков: А потом перемена произошла [в направлении следствия]?

Свид.: Да.

Шмаков: С Дубовиком Красовский беседовал? [103]

Свид.: Сначала, собственно говоря, начали собирать сведения о Дубовике.

Шмаков: Что же относительно обыска у Шнеерсона и Чернобыльского был составлен протокол?

Свид.: Нет, не был составлен.

Шмаков: Почему?

Свид.: Не знаю... Все, что ни забирали, все передавали следователю.

Шмаков: А что потом с этими бумагами делалось, куда они девались?..

Свид.: Они были посылаемы присяжным переводчикам...

Шмаков: А вы не знаете, все ли документы были представлены судебному следователю Фененко?

Свид.: Я не знаю, но когда в ноябре месяце я спрашивал следователя, то он сказал, что книга эта возвращена.

Шмаков: Кому?

Свид.: По принадлежности.

Шмаков: А переписка?

Свид.: Относительно переписки, я уже здесь узнал от Шнеерсона, что он переписку получил обратно.

Шмаков: От кого?

Свид.: Я не спрашивал.

Шмаков: ...Протокола обыска сделано не было. Следовательно, что было найдено – установить нельзя?

Свид.: Не знаю...

{59} ...Прокурор: А где были отобраны книги и переписка?

Свид.: В комоде у Чернобыльского была найдена книга на еврейском языке... Когда я спрашивал в октябре или ноябре месяце [1911 г.] следователя об этом, то он сказал, что она возвращена по принадлежности и ничего из себя не представляет.

Прокурор: Кто это сказал?

Свид.: Судебный следователь [Фененко], а со слов кого, я не спрашивал.

Грузенберг: Вот, сначала о молитвеннике... Как вы узнали, что там написан тот или другой год. Ведь у евреев вместо цифр буквы. Как же узнали, что там написано 1847 или 1747?

Свид.: Там дважды было карандашом зачеркнуто, затем написано было, и мне сам Шнеерсон сказал, когда я его спросил, что это древняя настольная книга, такая древняя, что может быть отнесена к 1747 году...