Чтение онлайн

«Допустим, — рассуждал он, — что мы не сможем повернуть процесс регрессии и останемся в этой действительности до конца жизни. А так ли это страшно, как кажется? Мы можем привыкнуть к девятиламповым приемникам «Филко» размером с комод, хотя это вовсе не обязательно: в это время уже были известны супергетеродины; Правда, до сих пор я не встретил ни одного из них. Мы сможем научиться водить машины марки «Америкен Остин», которые можно купить за 445 долларов — цена эта пришла ему в голову, казалось бы, случайно, однако он чувствовал, что она точна. — Когда мы найдем себе должности и начнем зарабатывать современные деньги, нам не придется летать древними бипланами «кюртисс-райт», ведь уже четыре года назад, в 1935 году, начала действовать постоянная авиалиния через Атлантику, оснащенная четырехмоторными скоростными пассажирскими самолетами. Трехмоторному самолету «форд» уже одиннадцать лет, для современных людей это — реликт прошлого. А биплан, которым я сюда прилетел, даже для них — музейный экспонат. Моя «ла салле», до того как прошла преображение, была вполне приличной машиной, и вести ее было истинным удовольствием».

— А что будет с Россией? — спросил Блисс. — То есть, во время войны? Уничтожим мы этих красных? Можете вы заглянуть в будущее настолько далеко?

— Россия примет участие в войне как союзник Соединенных Штатов, — ответил Джо, продолжая рассуждать.

«А что будет со всеми другими предметами, существами и продуктами? А в области медицины мы сделаем серьезный шаг назад — кажется, они употребляют сульфамиды, и это будет для нас проблемой, если мы заболеем. Услуги дантистов тоже не сулят ничего хорошего: они все еще используют сверла и новокаин. Флюорированные пасты для зубов пока вообще не существуют, это вопрос еще двадцати лет».

— Как наш союзник? — забормотал Блисс. — Коммунисты? Это невозможно — ведь они заключили пакт с фашистами!

— Немцы нарушат этот пакт, — ответил Джо. — Гитлер атакует Советский Союз в июне сорок первого года.

— И уничтожит его, надеюсь?

Вырванный из своих мыслей, Джо повернул голову, чтобы взглянуть на Блисса, сидевшего за рулем своего десятилетнего «виллис-найта».

— Настоящая угроза идет от коммунистов, а не от немцев, — говорил Блисс. — Возьмем отношение к евреям. Знаете, кто на этом выигрывает? Евреи в нашей стране: многие из них не имеют гражданства, но все живут тут как беженцы, пользуясь государственными дотациями. По-моему, фашисты в некоторых случаях зашли слишком далеко в отношении к евреям, но нужно признать, что еврейский вопрос существует уже давно, и нужно было найти выход из ситуации, хотя, может, и не такой, как концентрационные лагеря. У нас здесь, в Соединенных Штатах, те же проблемы с евреями и черномазыми. Когда-нибудь нам придется решать вопрос и тех и других.

«Я никогда прежде ни от кого не слышал слова «черномазый», — подумал Джо, и понял, что начинает оценивать этот период несколько иначе. — Я забыл обо всем этом».

— Линдберг, вот человек, у которого верный взгляд на немцев, — говорил Блисс. — Вы слышали, как он говорит? Его интересует не то, что о них пишут газеты, а настоящее… — Он притормозил и остановился перед сигналом СТОП в виде семафора. — Например, сенаторы Борах и Ней. Если бы не они, Рузвельт продавал бы оружие Англии и втянул бы нас в войну, с которой мы не имеем ничего общего. Рузвельту чертовски нужно снять эмбарго на оружие, составляющее часть договора о нейтралитете; он хочет, чтобы мы вступили в войну. Но американский народ не поддержит его. Американский народ не собирается драться за Англию или какую-нибудь другую страну.

Зазвенел звонок, выдвинулся зеленый рычаг семафора. Блисс включил первую скорость, и «виллис-найт», дребезжа, двинулся в гуще уличного движения.

— В ближайшие пять лет у вас будет немного поводов для радости.

— Это почему? Все жители штата Айова думают так же. Знаете, что я думаю о вас, работниках Ранситера? На основании ваших слов и того, что я слышал из разговоров других, я прихожу к выводу, что вы — профессиональные агитаторы. — Блисс бросил на Джо взгляд, полный невозмутимой уверенности в себе.

Джо не ответил. Он разглядывал старые здания из кирпича, дерева и бетона, странные машины, большинство из которых были черного цвета, и думал, — только ли ему одному среди членов группы объявился этот особый аспект жизни 1939 года.

«В Нью-Йорке будет иначе, а здесь страна Библии — Средний Запад, известный своим изоляционизмом. Мы не будем здесь жить, мы поселимся на восточном или западном побережье».

Однако инстинктивно он чувствовал, что наткнулся на вопрос, который будет для всех: них важной проблемой.

«Мы слишком много знаем, — думал он, — чтобы спокойно жить в этом времени. Если бы мы отступили на 20-30 лет, то были бы в состоянии преобразиться психически; повторное переживание программы «Джеминй» и выходов в космос, или первых, примитивных полетов «Аполло», было бы не очень интересно, но возможно. Зато в этом периоде… Они все еще слушают «Две черные вороны» на пластинках со скоростью 78 оборотов в минуту. И Джо Пеннера. А также программу «Мерт и Мардж». Все еще не изжиты последствия великого кризиса. Люди нашей эпохи имеют колонии на Марсе и Луне, постоянно совершенствуют межзвездные полеты, а они все еще не могут справиться с пустынями Оклахомы. Эти люди живут в мире, законы которого определяют риторика Уильяма Дженнингса Бриана, а «обезьяний процесс» Скопса — дело живое и актуальное. Никоим образом мы не сможем приспособиться к их мировоззрению, морали, политическим взглядам, — думал он. — Для них мы — профессиональные агитаторы, понять которых еще труднее, чем фашистов. Мы представляем большую угрозу, чем партия коммунистов, вообще, мы самые опасные агитаторы, с которыми эта эпоха имела дело. Тут Блисс совершенно прав».

— Откуда вы взялись? — спросил Блисс. — Вы не из Соединенных Штатов. Или я ошибаюсь?

— Нет, вы не ошиблись, — ответил Джо. — Мы граждане Североамериканской Федерации. — Он вынул из кармана двадцатипятицентовик с портретом Ранситера и вручил его Блиссу. — Примите это от меня в подарок.

Взглянув на монету, Блисс даже задохнулся от удивления.

— Этот профиль на монете — ведь это умерший! Это мистер Ранситер, — сказал он дрожащим голосом. Потом еще раз взглянул на монету и сильно побледнел. — И эта дата! 1990 год…

— Надеюсь, вы не выдадите всего сразу, — сказал Джо.

Когда «виллис-найт» добрался до Предпохоронного Дома Истинного Пастыря, церемония уже кончилась. На широкой белой деревянной лестнице трехэтажного дома стояла группа людей; Джо сразу же узнал всех. Вот они и нашлись: Эди Дорн, Типпи Джексон, Джон Илд, Френси Спаниш, Тито Апостос, Дон Денни, Сэмми, Фред Зефски и… Пат.

«Моя жена», — подумал он, вновь ошеломленный ее необыкновенной красотой.

— Нет, — сказал он вслух, вылезая из остановившейся машины. — Она — не моя жена, это она уже изменила.

«Однако, — вспомнил он, — она оставила кольцо. Оригинальное обручальное кольцо из кованого серебра с нефритом, которое мы вместе выбирали… Это все, что осталось».

Новая встреча с Пат не была для него шоком. Как будто на мгновение вернулась видимость супружества, которое уже перестало существовать, которое вообще никогда не существовало, и все же кольцо было ощутимым его доказательством. Впрочем, оно может исчезнуть, если когда-нибудь Пат захочет убрать и этот последний след.

— Привет, Джо Чип, — сказала она своим холодным, почти насмешливым голосом, внимательно глядя на него.

— Привет, — неловко ответил он. Остальные тоже начали здороваться с ним, но это, казалось несущественным:, Пат привлекла все его внимание.

— А где Ал Хэммонд? — спросил Дон Денни.

— Ал умер. Венди Райт тоже, — сказал Джо.

— Мы уже знаем о Венди, — спокойно заметила Пат.

— Нет, мы. не знали, — вставил Дон Денни. — Мы предполагали, но не были уверены. Во всяком случае я. Что с ними случилось? Кто их убил? — обратился он к Джо.

— Они умерли от истощения, — ответил Джо.