Чтение онлайн

— Спасибо.

— Да не за что… Я вот, знаешь, что думаю: они ведь, если узнают, что я тебе сказал, они ведь могут и сюда прийти…

— Не бойся, не узнают.

— Неизвестно. Если они уже видели, как ты сюда шел…

Мы пили теплый ром, уже без колы. Потрепались, видак посмотрели, музыку послушали. Потом думаю, пора идти.

— Знаешь, я, пожалуй, пока тут у вас не буду светиться.

— Спасибо. Ты же меня знаешь: я не о себе, у меня родители.

Я его обнял, типа как благодарность. Не видел даже, как Норин уходила. Правда, потом год еще представлял, как она в душе моется. Потом пошел к Шантель. Паршивое, кстати, получилось мероприятие.

Копы на этаже уже не дежурили, никого видно не было. Спустился, постучал. Мне повезло, что она была дома, но дальше пошло хуже: открывает она дверь, смотрю: вся обколотая. Язык заплетается, ноги заплетаются, глаза вытаращены, зрачки в полглаза.

— Ой, Ники, здорово.

— Привет.

— Кофе будешь?

— Нет, спасибо. Ты как сама-то? Нормально?

— Нормально.

А у самой изо рта по подбородку течет.

С героинщиками лучше всего разговаривать либо когда им уколоться надо, либо когда они уже обкололись до полного пофигизма. Шантель все уже было глубоко фиолетово.

— Ты куда теперь к нему ходишь?

— К кому? Ты о чем?

Под героином все врут.

— Ты у Окемы берешь?

Она аж подскочила:

— Ты откуда знаешь?

— Ты сама в прошлый раз сказала, что у африканца берешь. Он до сих пор тут толкает?

— Может быть.

Завалилась на спинку дивана, юбка задралась до пупа. Вижу, сейчас отрубится.

— Может…

— Где у него точка теперь? Если он отсюда съехал, у него еще где-то должно быть место… или он приезжает-уезжает?

— Место должно быть…

Черт, мне даже жалко стало копов, что они все время с такими общаются.

— Где? Где точка у него?

— У кого?

— У Окемы! Есть у него точка на Сикамор?

— Сикамор? — Она малость просветлела. — А ты откуда узнал? Да, на Сикамор…

Она отрубилась на минуту, потом очнулась.

— Ты за герой к нему? Он сюда каждый день ходит.

Значит, это она так думала, что он живет на Сикамор, а что на самом деле, неизвестно. Он не хотел, чтобы она к нему шлялась, и приносил ей на дом.

Тут она захрапела и отрубилась намертво.

Дальше по программе была Келли.

Вышел, закрыл дверь, спустился и прошел через подземный гараж. Никого не видел. Светиться было нельзя: не хватало только, чтобы из-за меня еще и Рики убили. Да и самому, в общем-то, помирать пока не хотелось. Прошел в обход дома и дальше по Хэйзел-уэй. Потом сзади быстро в Сикамор, пока никто не видел. Бегом по лестнице, сердце колотится. Постучал к Келли.

Тишина. Опять постучал. Вечером в такое время она должна быть дома обязательно. Стучу. Не так, как копы колотят, а просто.

Подошла поглядела в глазок.

— Кто там?

— Сдурела, что ли? Я, кто еще?

— Его нет.

Пардоньте. Кого это его? Стареем, конечно, голова не та уже, но кого его-то?

— Чего?

— Нет его, говорю.

— Блин, ясное дело, нет, если я тут стою! Хорош, впусти уже, поговорить надо.

— Ты тупой, что ли? Нет его дома! Вали давай, а то…

— Чего-о-о?!

Тут дверь резко открывается. На пороге какой-то жлоб, черный, аж блестит. И здоровый, как шкаф. Ткнул в меня пальцем. Я моментально сник.

— Ты че, не понял?

— Понял, понял. Его нет. Прости, что побеспокоил. Я тогда попозже зайду.

— Ну зайди, попробуй.

Бл-л-лин!

Это Окема. Не иначе. Тут второго такого злобаря нет. По крайней мере, второго черного, да еще на той же Сикамор…

Короче, выбор был такой: либо я его сейчас в окно выкидываю за то, что он спит с Келли, да еще и при ребенке, либо иду на выход.

Где выход, я уже знал.

Вот ведь ё-моё. Теперь все понятно. По крайней мере, понятно, почему в прошлый раз Келли была такая странная. Рики, конечно, ничего не знал, иначе он бы меня сюда не послал. Но были вопросы: например, был там героин в прошлый раз? Знают копы, что Окема тут ошивается?

И еще Балабол. Что-то мне не нравилось в том, что он сказал.

Келли и Окема. Сдуреть можно.

Кстати говоря, как только я срок получил, Келли мне написала, что у нас с ней всё. То ли из-за того, что в итоге получилось, то ли просто разлюбила. В общем, у нас с ней смешно получилось. Она мне уже тринадцать раз писала, что уходит. Скоро опять должна написать. Приходит на свидание, мелкого приносит. Потом идет домой и пишет письмо.

В первый раз даже прикольно было. Познакомился под это дело с мужиком из соцслужбы, о проблемах поговорили. Мне, помню, только что срок дали, скоро начнут из тюрьмы в тюрьму пинать (развлечение у них такое), и вдруг меня к нему вызывают о каких-то проблемах беседовать.

А мне на третий день хотелось уже ото всех отдохнуть. Потом когда в камере посидишь и баллады по радио «Голд» [11] послушаешь, тогда, конечно, выйти захочется, но первые два дня тебя кто ни попадя тягает. Сперва врач. Потыкал в меня стетоскопом, сказал, что я тип А1, [12] только с нарушениями личности. Потом по очереди ко всем трем священникам (чтобы выбрал, у кого Бог лучше). Потом еще тебе звонит начальник тюрьмы или его заместитель и сообщает, что тебя посадили в тюрьму. Это если ты до сих пор не понял. Я уже думал, что сейчас книжек из библиотеки закажу, а потом посплю малость. Вдруг опять вызывают: иди о проблемах беседуй.

В некоторых тюрьмах они сами приходят, а тут тебя охрана отводит. Как он меня вызвал, так меня тут же к нему и доставили с эскортом. Вижу: на двери табличка «Мистер Макайвер, инспектор по социальной работе с осужденными».

Он, как меня увидел, обрадовался, орет:

— Мистер Беркетт! Заходите, рад вас видеть!

Как будто он меня не первый раз видит, а типа мы с ним договорились после дела пивка вместе попить. И понятное дело, бородатый, они все почему-то бородатые.

— Пожалуйста, проходите, присаживайтесь. Спасибо, мистер Форрест (это охраннику).

— Меня зовут Джим Макайвер, я работаю с несовершеннолетними… ну, в общем, занимаюсь социальными вопросами. Отвечаю за ваше крыло. Знаете, у нас такая договоренность с местными работниками, что они занимаются основными вопросами, а мы — тем, что может вызвать какие-то специфические проблемы. Вы меня понимаете?

И все в глаза мне заглядывает.

— Да, мистер Маквикар.

— М-м-м… ну ладно. Мистер Беркетт, я сразу к делу, хорошо? Чаю хотите?

— Да, будьте добры.

Я, пока мне чаю не нальют, никаких бесед ни с кем не веду. У них там, между прочим, всегда чайник есть. Дальше можно в принципе и сигаретку стрельнуть, но это уж если ты совсем специфические проблемы себе придумаешь.