Чтение онлайн

Я ждал, когда вагон подъедет к нужному месту и я смогу выпрыгнуть. Тут поезд остановился, дверь резко отодвинулась, в нее влетели какие-то инструменты, а следом запрыгнул человек в форме. Поезд тронулся.

Он не сразу заметил меня. Пока он сидел на полу, свесив ноги наружу, он и не подозревал о моем существовании, но когда включил фонарик, чтобы собрать брошенные инструменты, луч выхватил мои ноги. Луч полз все выше и добрался до моего лица.

– Ты кто такой? – удивленно спросил русский.

В ответ я направил на него свой фонарик и увидел руку, схватившуюся за кобуру.

Я пнул его ногой в тяжелом лыжном ботинке, и он упал навзничь. Поезд начал входить в поворот. Русский неожиданно сел. Схватив тяжелый ключ, я ударил его по голове его же инструментом. Он покачнулся и вывалился наружу. Я выпрыгнул из вагона. Поезд опять двигался к станции.

В этот момент я ничего не соображал. Йозеф был на месте.

– Он умер? – услышал я вопрос.

– Не знаю. Думаю, что умер.

– Лучше убедиться. Жди здесь, – сказал Йозеф и, согнувшись, побежал к лежащему человеку.

Состав возвращался. Йозеф подтащил неподвижное тело, уложил его на рельсах и вернулся ко мне. Поезд переехал тело и вновь вернулся к станции, а мы скрылись в лесу.

– Они решат, что с ним произошел несчастный случай, – заметил Йозеф пока мы доставали спрятанные рюкзаки. – А теперь давай двигаться обратно.

Всю ночь мы шли по снегу и к рассвету дошли до границы. Только днем нам удалось пересечь границу, поскольку мы сбились с пути и долго не могли найти место, заранее оговоренное с нашими пограничниками.

Я был сильно измотан, однако мне не дали отдохнуть до тех пор, пока я не показал записи капитану и не ответил на все его вопросы.

Получив двухнедельный отпуск, я провел его в Газеловке. Ходил на лыжах, охотился, обошел и объехал всех соседей. В общем, отдыхал в свое удовольствие. Когда пришло время возвращаться в Станислав, всем было ясно, что я не испытываю особого восторга по этому поводу.

– Ты не слишком-то любишь армию, сынок? – спросила мать.

– Армия – это дисциплина, а я ее ненавижу. Нельзя даже чихнуть, не спросив разрешения. Я бы предпочел быть штатским...

– Без профессии, без образования? Учеба в университете стоит дорого.

– Мой командир говорил что-то о своей идеи, связанной с военным образованием. Когда вернусь, все у него выясню.

Идея оказалась интересной. Служба радиоразведки нуждалась в технически грамотных офицерах и была готова обучать людей, уже имевших некоторый опыт в этой области, выводя их на уровень университетского стандарта. Если мне это подходит, меня освободят от дальнейшего прохождения службы и направят на работу в центр связи в Варшаве, где я буду работать на разведку, одновременно проходя университетский курс по специальности «радиосвязь». Я согласился и подписал необходимые документы.

К тому времени Антек переехал в Варшаву, и в течение двух лет, пока я набирался знаний и параллельно работал в центре связи, мы жили вместе. Я получил степень, и мне предложили штатное место «с продвижением по службе каждые пять лет, а в случае исключительных способностей и выдающихся заслуг – каждые три года». Перспектива год за годом работать в одном и том же здании, в одной и той же комнате, с одними и теми же людьми, ходить на работу по одному маршруту, приходить в одно и то же время была не для меня. Я не мог смириться с этим и отказался от назначения. Мне хотелось повидать мир. Самый простой путь, как мне казалось, – пойти плавать. Я стал радистом и несколько по-настоящему счастливых лет ходил на разных судах по многим морям, побывал во многих странах, стоял на якоре в различных портах. Это были беззаботные годы, когда я набирался опыта и новых впечатлений, годы странствий, оставившие только приятные воспоминания.

В начале июля 1939 года, возвращаясь из Средиземноморья, мы зашли в Антверпен, где консульский чиновник вручил мне официальное письмо. В нем говорилось:

«Второму лейтенанту запаса Стефану Газелу. По прибытии в Гдыню вам следует покинуть судно и вернуться в Варшаву, где надлежит явиться в ваш полк связи для получения дальнейших распоряжений».

Чиновник, знавший о содержании письма, сказал:

– Похоже на подготовку к мобилизации. Вы не единственный, кого вызывают. Собирают всех специалистов. Думаете, надвигается война?

– У меня нет никаких соображений по этому поводу, – признался я.

Из Антверпена нам приказали вернуться в Дюнкерк, где мы загрузили французские танки, а оттуда направились в Гдыню. Но пошли не как прежде, через Кильский канал, а через Скагеррак. Я получил приказ сообщать о любых передвижениях немецких военных кораблей. Напряжение росло и еще более усилилось, когда мы пришли в Гдыню; пока мы стояли под разгрузкой, док был оцеплен военными.

Я попрощался с товарищами на судне и с друзьями в Гдыне и ночным поездом уехал в Варшаву, куда прибыл утром следующего дня.

Первым делом я навестил Антека. За то время, что мы не виделись, он женился, и его жена Ядьзя ждала ребенка. Антек был всерьез обеспокоен.

– Не знаю, куда отправить жену, если начнется война. Ведь Варшаву будут бомбить.

– Думаешь, начнется война?

– Не знаю, но атмосфера напряженная. Идет призыв резервистов, ты – только один из многих, и немцы усиливают пропаганду против нас. Когда ты должен явиться в свой полк?

– Немного побуду у вас.

– Зайди ко мне попрощаться, если тебя отправят из Варшавы.

– Конечно. Хотя, я думаю, что меня вызвали на переподготовку.

Как я ошибался! Я понял это сразу же по прибытии в полк, располагавшийся в предместьях Варшавы. Здесь царила страшная суматоха. Резервисты, офицеры и рядовые в срочном порядке решали все насущные вопросы, связанные с обмундированием, снаряжением, продовольствием и назначением.

Когда я явился к командиру батальона, он с подозрением оглядел меня:

– Вы слишком молоды, чтобы командовать, Газел, но, кажется, вы прошли специальное обучение. Значит, так. Я дам вам двух кадровых сержантов, людей старой закалки, способных поддерживать дисциплину.

– Благодарю, пан майор.

– Вы примете командование ротой связи, моторизованной, оснащенной абсолютно новым оборудованием. В вашем распоряжении будет двадцать пять грузовиков и фургонов. Научите ваших людей обращаться с аппаратурой. Начните прямо сегодня.

– Есть, пан майор.

– И пусть держат рот на замке.

– Есть, пан майор.

– И никаких увольнений. Это касается и вас.

– Е-с-ть, пан майор.

Я был очень занят первые три недели августа: знакомился с подчиненными, изучал оборудование, проводил занятия. У меня почти не было времени, чтобы читать газеты или слушать радио. 22 августа Ядьзя устраивала вечер, и мне удалось добиться увольнительной, чтобы пойти в гости. Мое присутствие в военной форме повернуло беседу в привычное русло. Всех волновал один вопрос: будет ли война?