Чтение онлайн

— Сегодня вашего инвалида мы вряд ли найдем, — вещал на другом конце провода дежурный. — Наши розыскники все при деле. Да и сам инвалид наверняка уже спит без задних ног.

Дважды потерпев неудачу, Громов без особой надежды набрал номер третьего телефона. Однако на этот раз ему повезло. Дежурный 123-го отделения милиции принял близко к сердцу заботы своего коллеги из МУРа и сказал, что шанс найти безногого инвалида по имени Яша у Громова есть. Он сообщил, что в их отделении служит толковый участковый, который хорошо знает почти всех местных попрошаек.

— Я вам дам его служебный телефон, и завтра с утра вы легко сможете его поймать, — сообщил дежурный.

— Командир, но мне не хотелось бы затягивать это дело до завтра, — возразил Громов. — Что, если я попрошу тебя дать мне его домашний телефон? А чтобы у тебя не было никаких сомнений на мой счет, я сейчас позвоню дежурному по МУРу и предупрежу его о твоем прозвоне. А ты через пару минут звякни ему и все проверь. Лады?

Получив утвердительный ответ, Громов назвал нужный номер, после чего позвонил в МУР и быстро объяснил дежурному ситуацию. Затем положил трубку и на несколько минут вновь вернулся в комнату. Однако старик все еще копался в огромном ворохе фотографий и нужного снимка до сих пор так и не нашел. Чтобы не мешать ему, Громов присел на корточки рядом с Бэмби и стал нежно чесать его за ухом. Псу это понравилось, и он, видимо решив воспользоваться удобным моментом, вскоре перевернулся на спину и подставил под нежные ласки гостя свой живот. Громову не оставалось ничего иного, как пойти навстречу псу и в течение нескольких минут ублажать и эту часть его тела. Убив таким образом минут семь, Громов наконец оставил разомлевшее от блаженства животное и вновь отправился к телефону.

Как оказалось, к этому времени дежурный по отделению успел уже отзвонить в МУР и среагировал на новый звонок сыщика мгновенно. Без всяких проволочек он продиктовал номер домашнего телефона участкового и пожелал коллеге успехов в его поисках.

— Спасибо, командир, — поблагодарил его Громов, а про себя с удовлетворением подумал, что пока еще работают на «земле» такие люди, дела в милиции не совсем плохи.

Между тем на его звонок по домашнему телефону участкового никто не отреагировал. Громов три раза набирал номер, однако результат каждый раз был одинаков — длинные гудки. Судя по всему, хозяева в квартире отсутствовали. Поняв, что все его старания напрасны, Громов наконец покинул кухню.

Когда он вернулся в комнату, старик сидел на том же месте — за столом — и держал в руках несколько фотографий. Услышав за спиной шаги, он обернулся и протянул гостю два снимка. На обоих был изображен симпатичный молодой человек в майке московского «Спартака» прошлых лет — широкая полоса на груди, эмблема-ромб в правом углу. Громов несколько секунд повертел в руках фотографии, после чего одну из них вернул хозяину, а другую оставил себе.

— Эту фотографию, с вашего позволения, я возьму. Правда, сомневаюсь, что с возвратом.

— Насчет возврата можете не волноваться, — ответил старик. — Она же необходима вам для дела. Мне было бы обидно, если бы вы выбросили ее в мусорное ведро.

— Об этом даже речи быть не может, — заверил старика Громов. — Вашими стараниями, Павел Семенович, с сегодняшнего дня армия спартаковских болельщиков пополнилась еще одним человеком — мной.

Судя по улыбке, которая тронула губы старика, последняя фраза гостя его обрадовала. С этой улыбкой старик встал из-за стола, чтобы проводить Громова до дверей. Однако уже в коридоре гость внезапно остановился и задал старику неожиданный вопрос:

— Рискуя показаться странным, хочу спросить вас, Павел Семенович: нет ли в вашем богатом архиве фотографии Джавахарлала Неру?

Как и ожидалось, вопрос застал старика врасплох: его брови поползли вверх, нижняя челюсть слегка отвисла. Наконец он пришел в себя и спросил:

— Насколько я знаю, Неру уже более тридцати лет как в могиле. Неужели он тоже проходит у вас как свидетель?

— Ни в коем случае. Просто один из моих начальников питает к бывшему премьер-министру Индии тайную симпатию. Вот я и хочу порадовать его фотографией кумира.

— Должен вас огорчить, Кирилл Андреевич, но фотографии Неру в моем архиве нет. Единственное, чем могу вам помочь, — портрет Индиры Ганди, который моя дочь привезла из Дели.

Громов на секунду задумался, после чего попросил у старика разрешения взглянуть на портрет покойной индийской премьерши. Он, конечно, ни в коем случае не предполагал, что она тоже может быть в неглиже, как его настенная куртизанка, но взглянуть на качество фотографии ему было необходимо. Когда старик через пару минут вернулся в коридор и показал гостю искомый портрет, Громов не смог сдержать возгласа одобрения. Несмотря на то что фотография Индиры Ганди была черно-белой, она была достаточно внушительных размеров и выполнена в классическом ключе — нечто подобное могли ежегодно лицезреть когда-то советские граждане на первомайских демонстрациях. Это было именно то, о чем Громов втайне и мечтал. Ввиду того, что портрет пылился в архиве старика вот уже более десяти лет, тот без малейшего сожаления отдал его в руки гостя.

— Я буду только рад, если эта фотография придется по душе вашему начальству, — такими словами сопроводил старик свой подарок.

Громов счел за благо промолчать. Но про себя подумал: «Не знаю, как моему начальству, но завтрашним гостям этот портрет наверняка понравится. Как говорится: Россия — Индия, бхай-бхай!»

Сегодня бомж Василий Харин мог праздновать победу — он получил деньги за несколько килограммов цветного лома, сданного в пункт приема, и теперь был на седьмом небе от счастья. Конечно, для кого-то, может быть, сумма эта не ахти какая, однако для человека, привыкшего лазать по помойкам в поисках куска хлеба, она значила многое. Во всяком случае, ее обладателю на несколько дней можно было забыть о чувстве голода и набить желудок хотя бы тем же китайским супом быстрого приготовления. Мысленно представив себе, с каким удовольствием он проглотит несколько упаковок этого супа, Харин наконец запихнул деньги поглубже в карман брюк и вышел из пункта приема на улицу.

Электронные часы, установленные над входом в здание проектного института, находившегося рядом, показывали восемнадцать ноль-ноль. Рабочий день завершался, и вот уже из-за стеклянных дверей института на улицу стали выходить первые торопившиеся домой сотрудники. Они проходили мимо стоявшего на перекрестке Харина и шли к автобусной остановке. Прежде чем завтра утром они вновь войдут в двери своего учреждения, каждому из них предстоит провести несколько насыщенных часов в кругу семьи. Впереди их ждет полный набор маленьких человеческих радостей: домашние тапочки, горячий ужин, телевизор, теплая постель. Короче, все то, что вот уже более двух лет Харину грезится только в мечтах.

Между тем по большому счету он имел одно несомненное преимущество перед большинством своих собратьев по несчастью. Ведь Харин, еще будучи полноценным членом общества, страдал дромоманией — непреодолимой тягой к странствиям, когда человек не может долго жить на одном месте. Он ведь и в моряки подался именно по этой причине. Поэтому большая часть тягостей, свалившихся на него в пору его бичевания, не стала для него катастрофой, что позволило ему не только выжить, но и более-менее сносно адаптироваться в этой среде. Несмотря на двухлетнее пребывание на самом дне общества, Харин сумел сохранить в себе многие из качеств, присущих нормальному человеку: он не спился, не скурвился, не деградировал психически. Однако в последнее время он стал явственно ощущать, что ему становится все труднее держаться на прежнем уровне. Дно жизни все сильнее засасывало его, и сил сопротивляться этому у него оставалось все меньше и меньше.

Особенно сильно в последнее время его стали угнетать мысли о том, что путей обратно, в полноценное общество, у него практически не осталось. Ситуация в стране складывалась таким образом, что властям не хватало сил и средств обеспечить нормальную жизнь миллионам полноценных россиян и надеяться на то, что у них дойдут руки до бомжей, было в высшей степени наивно. С недавних пор в стране негласно действовал закон «выживает сильнейший», и даже на самом дне общества место под солнцем приходилось отвоевывать силой. Бомжи вели настоящие войны друг с другом за каждый отхожий промысел — будь то сбор пустых бутылок, продажа старого барахла или цветного металла.