Чтение онлайн

Но Гектор был практически уверен: Ричард видел, что он видел, как он вылил что-то в стакан Мэри. Гектор пришел к заключению, что, если бы это что-то могло реально навредить последней миссис Хемингуэй, ему пришлось бы отказаться от задуманного, возможно, самому разлить это пойло.

И все же…

Трудный выбор, черт побери…

Гектор закусил губу и решил повременить, понаблюдать еще.

Он сел рядом с Ханной на коротенький диван с цветастой обивкой. Она явно не могла оторвать глаз от скомканного листка бумаги на полу. Хоть Ханна и не подходила под этот тип, но Гектор прекрасно знал, что для типичного фанатика Хемингуэя каждый предмет в доме, даже бросовый листок бумаги с несколькими Папиными каракулями или список необходимых алкогольных напитков является огромной ценностью. Ладно, если девчонка действительно такая сорока, Мэри заслуживает этой потери, как бы она ни тряслась надо всем, оставшимся от Хемингуэя. Как и все, он терпеть не мог воришек, черт, может, даже больше, чем все, но в этой ситуации лучше действовать прямо. Бери эту дрянь смело, а не извивайся и не выпрашивай, надеясь, что этот огрызок тебе подарят, как делает тупоголовый муженек этой женщины.

Опять же это выглядело смятым листком бумаги, который случайно не попал в мусорную корзину.

Ханна показала на бумажный комок:

– Вы не могли бы мне это достать, мистер Ласситер? Я уронила… и…

Она кивком показала на свой живот.

Какого черта?И ему понравилась робкая улыбка. Гектор тоже улыбнулся, подобрал выброшенную писанину Мэри и вложил ее в руку Ханны, позволив себе несколько задержать ее в своей руке. Симпатичная молодая женщина… самое приятное существо в этой комнате.

Мэри спросила Ласситера:

– Ты в последнее время не женился, Лассо?

Ласситер отрицательно покачал головой. Его, похоже, коробило, что Мэри использует его кличку.

– В последнее время – нет, – сказал он. – В данный момент сосредоточен на карьере. Затяжная игра,ты же знаешь? Просматриваю неопубликованные рукописи. Уничтожаю то, что не годится, и заканчиваю то, что годится. Листаю старые записи. В основном парижские.Не хочу, чтобы после моего ухода появлялись какие-то обрывки или забракованные вещи. Не хочу, чтобы какой-нибудь идиот тряс бы ими и пытался навязать их читателю как мои лучшие произведения. – Ласситер теперь не сводил взгляда с Мэри.

Ричарда заинтересовали довольно злые и неожиданные слова писателя, ему захотелось узнать, чем они вызваны.

Мэри сказала:

– Ну, следующие несколько дней будут занозой в моей заднице. Придется прятаться от этих рыскающих кругом ученых, Исключая присутствующих, все ученые – недоумки. Ты согласен, Гектор?

Ласситер откинулся назад и положил руку на спинку дивана, задев мимоходом плечо Ханны. Ричард заметил. Он снова прикинул, не видел ли его Гектор в зеркале и не подталкивает ли он его к скандалу, так откровенно флиртуя с Ханной? Он не должен купиться на эту приманку. Черт, он потерпит ради достижения великой цели, даже если старый негодяй немного полапает его жену. Ричард подавил улыбку: у него есть связи. Может быть потом, когда книга будет закончена, он позвонит редактору «Нью-Йорк-Таймс Бук Ревю». Он предложит написать обзор одного из детективов Ласситера и измордует этого сукина сына в печати. И тогда посмотрим, что Ласситер посмеет сказать об ученых.

Автор детективов вытянул ноги и скрестил их в лодыжках. Не спеша Ласситер ответил Мэри, но по-прежнему не сводил своих голубых глаз с Ричарда.

– Ученые могут быть особой проблемой. Ядом для писателя. Хуже того, они могут быть опасны для писателя и его наследства – могут быть неудачно выбранными литературными душеприказчиками. Или душеприказчицей.Я перечел «Праздник, который всегда с тобой», пока добирался из Нью-Мексико. Должен признаться, читался роман иначе, чем когда-то на Кубе, в рукописи. Я хочу сказать, что там местами он мне показался гениальным. Теперь? Излишне сентиментальным. Главы в другом порядке по сравнению с пятьдесят девятым годом. И кое-что в последней главе, которой раньше вообще не было, читается так, будто, черт побери, это написал кто-то другой.

Ричард резко поднял голову. Господи, в этом может быть что-то и для него, статья, по крайней мере, для «Ревю». Если бы он слушал внимательнее. Если бы он мог подробнее поговорить с Ласситером.

– Так вот почему ты так великолепно выглядишь, – сказала Мэри, игнорируя слова Лесситера. – Я хочу сказать, потому что ты снова холостой. Вот почему ты выглядишь лучше.

Ласситер только покачал головой.

Господи, именно это ему сейчас и нужно – чтобы Мэри сошла с рельсов и начала рассказывать пикантные подробности из жизни этого знаменитого бабника, Ласситера. Ричард крикнул из-за стойки:

– Мэри тут рассказывала нам про ее несчастье с беременностью в сорок шестом, Гектор.

Ричард хорошо знал эту историю, поэтому не было необходимости внимательно слушать, можно сосредоточиться на своем решительном и более опасном броске, пока Мэри продолжала бормотать:

– Молодожены Хемингуэи путешествовали по Сан-Вэлли в августе сорок шестого года. У Мэри оказалась внематочная беременность, и открылось внутреннее кровотечение.

Оплодотворенное яйцо не добралось до матки и пристроилось в одной из фаллопиевых труб Мэри. Труба лопнула, открылось сильное кровотечение. Врачи приговорили Мэри, когда ее вены сдали и они не смогли нащупать пульс или влить ей плазму. Она велели Папе попрощаться с Мэри. Папа заявил, что это бесполезно, поскольку она все равно без сознания. Это был прямо-таки момент из «Прощай, оружие».

Но Папа оказался на высоте положения. Хемингуэй всегда проявлял себя лучшим образом, когда дела обстояли по-настоящему плохо.

Ричард невольно улыбнулся, возясь с формочками со льдом: вне всяких сомнений, во время кризиса никого лучше Папы не было. Хем, которому велели попрощаться с женой, вместо этого взял бразды правления в свои руки. Главный хирург отсутствовал: уехал на рыбалку. Оставшиеся не могли ничего сделать. Они списали Мэри как умирающую. Поэтому Эрнест надел зеленый халат и маску и велел интерну сделать надрез в поисках вены. Эрнест сам ввел иглу и через нее плазму. Он заблаговременно убрал все пузырьки воздуха, чтобы ввести плазму правильно. Папа в самом деле спас Мэри, тогда как интерн только смотрел на него с отвисшей челюстью. Ричард взглянул на Ханну. Увы, эта шотландская девица слишком здорова, чтобы дать ему возможность спасти еево время неудачных родов…

Мэри сказала:

– Пять бутылок плазмы, два переливания крови и долгое время под кислородной маской, но мне удалось выкарабкаться. После этого все медсестры считали Папу настоящим героем! Как же он этим упивался! Хотя самое главное – Папа воспринял это как убедительное доказательство, что даже в самом безвыходном положении последнее дело сдаваться, а надо послать судьбу к такой-то матери, как он говорил. Еще он сказал, что никогда не видел никого, вообще никого, так близко к краю.

– Получается, что он был замечательным человеком, на которого можно было положиться в беде, – заметила Ханна. – Брал все на себя. Умел позаботиться о своей женщине.

Вмешался Ричард.

– После этого несчастья в Каспере вы уже не могли иметь детей, правильно? – Он остро ощущал, как внимательно за ним следил Ласситер, когда он наливал напитки в стаканы автора детективов и Ханны. Разумеется, он ничего туда не подливал, но от такого пристального внимания руки Ричарда слегка тряслись.

Мэри покачала головой, подвинула поближе к себе пепельницу, сделанную из африканской безделушки, и подобрала под себя ноги. Подмигнула Ханне.

– Верно. После «несчастья» мне перевязали оставшуюся трубу.

– Папа был этим очень расстроен, – сказал Ричард от бара, – верно?

– Да, мы… поссорились, – сказала Мэри. – Знаете, мы даже выбрали имя для нашей малышки: Бриджит.

– Очень красивое имя, – сказала Ханна. – Очень подходит к фамилии.