Чтение онлайн

Ханна оглянулась на спящую дочь:

– Ты прости, что она спать не дает. Похоже, в два и в пять ей обязательно надо поесть.

– Мне тебя жаль, это ведь тебе приходится вставать в это безумное время…

Гектор смутно помнил, как Ханна поднималась с их постели около двух, чтобы отозваться на голодные вопли дочери. Что касается пяти часов, то это время вполне Гектора устраивало, потому что в шесть он имел привычку подниматься, чтобы писать. Только теперь он тратил этот дополнительный час, чтобы покормить девочку из бутылочки и дождаться, когда она заснет.

Он платил еще за один номер, чтобы работать там по утрам. Ханна, по привычкам сова, любила писать вечерами и занимала этот номер, пока Гектор и Бриджит спали.

Он свернул на гостиничный участок, который Мэри нашла для Ханны. Там было чисто, но ничего примечательного. Гектор подумывал о том, чтобы вернуться в «Сан-Вэлли-Лодж», забрав Ханну и Бриджит с собой.

Он оглядел парковку, но нигде не увидел зеленой «импалы». Он отнес спящую Бриджит наверх и подождал, пока Ханна устроит ее походную кровать на другой постели в номере. Она закрепила кроватку с двух сторон подушками, чтобы она не скатилась на пол. Гектор уложил девочку, а Ханна сбросила туфли и задернула шторы:

– Она проспит час или дольше… времени навалом.

Гектор держал трубку, разыскивая очередной жучок, и не сразу среагировал.

– Времени для чего, дорогая? – спросил он и улыбнулся, увидев, как блузка Ханны падает на пол.

Гектор, все еще стараясь отдышаться, сказал:

– Когда ты придешь в себя и захочешь покончить с этим новым поворотом в наших отношениях, дорогая, я хочу, чтобы ты знала, что ты можешь это сделать, не боясь меня обидеть.

Ханна облизала губы и усмехнулась. Она сама с трудом дышала.

– Ради всего святого, с чего бы это мне захотеть с этим покончить? Я знаю, ты все еще думаешь, что мы ведем себя неправильно. Но разве тебе не в удовольствие быть со мной?

– Господи, удовольствие совсем не то слово. – Он покачал головой. – Детка, ты вообще-то знаешь, сколько мне лет?

– Это не имеет значения, – ответила Ханна. – Давай не будем об этом говорить. И о том, как долго это будет продолжаться и будет ли продолжаться вообще. Разве нельзя просто радоваться моменту?

Гектор улыбнулся:

– Я привык радоваться своей жизни в ретроспективе. Никогда не довольствовался одномоментной радостью. Зато позже, сравнивая скверный «подарок» какого-то более позднего момента, осознавал, как здорово было раньше, и радовался тому, что было.

– Ужасно так жить, – заметила Ханна. – Это беспокойно и… грустно.

– Ты не первая, кто это говорит. Полагаю, это писатель во мне. Писательское проклятие.

– Я пишу, и я так не живу.

– Наверное, Бог был к тебе милостивее.

Ханна покачала головой:

– Так почему не попробовать жить этим моментом, а?

Он улыбнулся:

– Ага. – Его пальцы пробежали по ее длинной спине, задержавшись на копчике. – Я не заслуживаю тебя, Ханна, в этом нет сомнений.

– А я не хочу об этом говорить.

– Тогда о чем ты бы хотела поговорить?

– Нью-Мексико. Расскажи мне о том месте, где ты теперь живешь, Гектор. Я никогда не видела пустыни. Наверное, там так одиноко. Могли бы мы тебя навестить… я и Бриджит?

Гетор еще раз поцеловал ее долгим поцелуем.

– Только навестить? – спросил он.

Мэри позвонила и попросила отменить назначенное на утро интервью. Сказала, что к середине дня может почувствовать себя лучше. Мэри говорила невнятно, путала слова. Дважды назвала Ханну Скруби. Ханна подумала, что Мэри, скорее всего, пьяна, потому что она должна была знать, что днем у нее назначена встреча с Гектором.

Все утро Ханна перечитывала «Праздник, который всегда с тобой». Она полюбила эту книгу еще после первого прочтения. Книга сразу же попала в число тех, что подогрели желание Ханны стать писательницей.

Книга запомнилась ей романтической. Любовная история бедной, но любящей пары американцев, впервые открывающей для себя древний запоминающийся европейский город, полный интересных людей, достопримечательностей, великолепного искусства, славящийся своей изысканной кухней; город, где можно было встретить практически каждого хоть немного значимого писателя и художника начала двадцатого века.

На этот раз, рядом с ребенком, который тихо посапывал, Ханна прочитала книгу так, как хотелось бы Хемингуэю, основываясь на воспоминаниях Гектора, который читал эту книгу на Кубе в 1959 году. Она читала главы в той последовательности, в которой их поставил Хем, и отбросила заключительную главу, которую Мэри восстановила для публикации через два года после смерти автора. Книга читалась совсем иначе, и теперь, будучи более подробно знакома с биографическими деталями жизни Папы, Ханна воспринимала романтические детали его первого брака или как печальный самообман, или как холодную иронию.

Воспоминания казались более мрачными и сардоническими, чем она помнила, и заканчивалось все неубедительно: довольно ядовитой и совсем не забавной критикой Скотта Фицджеральда.

Ханна подумала над заголовком, который Папа придумал для романа, и решила, что ей на самом деле больше нравится вариант Мэри – «Праздник, который всегда с тобой». Ханна даже чувствовала себя за это виноватой. Но возможно, Гектор ошибался насчет Мэри. Может быть, когда дело касалось затяжной игры, Мэри действительно знала лучше…

Ханна дорожила своим романтическим впечатлением от книги, поэтому пожалела, что перечитала ее и все испортила.

Мэри отменила и дневное интервью тоже.

Ханна решила оставить Бриджит с Ренатой, одной из горничных Мэри, у которой тоже был трехмесячный ребенок и которая предложила присмотреть за девочкой, чтобы Ханна могла уделять все свое внимание рукописи и Мэри.

Она отвезла девочку в дом горничной и вернулась на такси в центр города, решив взять напрокат велосипед в магазине спортивных товаров.