Чтение онлайн

Теперь, приблизительно осознав своё положение, Хотдог попытался вспомнить, что всё-же его сюда привело. Так получалось, что ни о какой потери памяти, пусть даже частичной, речи не шло. Вспомнил всё от начала и до конца. Вспомнил, как один из местных торгашей подрядил исполнить заказ на доставку какого-то особо важного контейнера защитного цвета в лаборатории, что находятся неподалеку от четвертого энергоблока на Янтаре. Вспомнил, как отбивался от стаи слепых псов по пути до этих чёртовых лабораторий. Вспомнил все неприятности, что с ним приключились по дороге туда, вспомнил, как взглянув на ПДА, убедился, что до нужного места осталось обогнуть всего один холм. Вспомнил, как в ту же секунду на КОМП пришло сообщение с предупреждением о скором выбросе. Тогда, при виде этого сообщения пришла мысль, что в такой близости от ЧАЭС информация может сильно задерживаться. Небо почернело, задрожало, воздух заходил волнами, шум в голове, чьи – то голоса и ….

А дальше ничего не было, дальше он очухался в этом подвале, или чем там оно является. Окружающая тишина пугала не меньше хриплого завывания Чернобыльского пса, и Дог, разлепив непослушные губы, стал бубнить старую песенку про сталкера и его нелегкую долю, которая была популярна пару лет назад.

Только после этого пришел страх. Страх о том, что он может быть не один, что какая-нибудь тварь, а ещё хуже - человек, сидят рядом и ждут минуты, чтобы устроить расправу над ним. Однако ничего не происходило, и он немного успокоился. Стал потихоньку ощупывать себя правой рукой на наличие других повреждений. За исключением левой руки, которой он даже не пытался шевелить, чтобы не сделать хуже, никаких травм не нашлось. Странно – рука даже не болела, Дог её просто не чувствовал.

– Значит не всё так плохо, даже согрелся вроде – эта мысль немного отодвинула чувство тревоги на задний план. Именно тревоги, потому что он просто не смел поддаваться панике, зная, к чему это приводило сотни опытных сталкеров до него.

Настала очередь левой руки. Теперь необходимо её осмотреть и понять – насколько всё плохо. На ощупь она оказалась очень твердой, как будто её запихнули в гипс. И…. неестественно длинной….

– Дела, мля! – озадаченно прошептал он.

Единственное разумное объяснение было не менее фантастическим, как если бы корабль пришельцев приземлился в центре Москвы. Твердость и «хитиновость» кожи можно было объяснить кратковременным соприкосновением с «жаркой», а её длинну – как если бы после жарки рука угодила в «топь». Свойство у «топи» такое - когда попадает в неё нечто, оно становится пластичным, а при длительном воздействии смешивается с остальным, что раньше уже в ней побывало. При отключении, получившаяся субстанция снова становится твердой.

– Значит так – влез рукой в «жарку», потом упал в топь, но она быстро отключилась, иначе бы оказался я вмурованным в бетонный пол. И пока она снова не включилась – надо дать себе хорошего пинка, перестать скулить и уже выбираться из этой дыры!

С этой мыслью Дог встал, и провел ревизию своих карманов. Нащупав в кармане зажигалку, оставшуюся еще от времен, когда он бросил курить, Дог чиркнул кремнем и временно перед глазами с непривычки, появилось сплошное пятно света. Немного проморгавшись, он в первую очередь поднес пламя зажигалки к своей изуродованной руке. Решив, что у него глюки от долгого пребывания в темноте, Дог защелкнул зажигалку, постоял минуту, затем снова осветил поврежденную руку. Ему стало дурно… Рука не была травмирована, обожжена, или сломана. Просто это уже не было рукой…, вернее это не было его собственной рукой. Это была мерзкая конечность твари, встречу с которой мало кто переживал из обитателей зоны. Это была гипертрофированная конечность существа, которое сталкеры окрестили ИЗЛОМОМ. Длинной чуть меньше полутора метров, она висела плетью, причем суставных сочленений было больше, чем в руке человека. При взгляде на неё тут-же возникала ассоциация с лапкой богомола. Дог попытался пошевелить конечностью, но она словно ему не принадлежала, и все также безнадежно свисала. Возникло ощущение собственной беспомощности и, одновременно с этим отвращение к этому уродскому продолжению собственного тела.

– Убью, подвешу над жаркой утоплю в киселе…, а лучше буду медленно отрезать куски от того нелюдя-извращенца, который это со мной сотворил. Затем эти же куски скармливать у него на глазах местным мутантам. И не давать подохнуть, чтоб как можно дольше насладиться его мучениями….

Теперь ко всем прочим чувствам примешалась нахлынувшая ненависть и желание во что бы то не стало выбраться отсюда живым и сделать так, чтобы уж точно тот, кто придумал сделать такое с человеком, забыл вообще о каких бы то ни было мыслях.

Альтернативная версия

Сознание вернулось ураганом, позволив Догу очнуться. В глазах стояла сплошная зеленая муть, воздуха резко не хватало - легкие пытались вдохнуть необходимую смесь, однако сделать этого не получалась из-за проходящей через глотку трубки. Закрыв глаза и пытаясь на ощупь вытащить из горла мешающую дыханию трубку, Хотдог осознал, что мышцы практически атрофировались от длительного отсутствия нагрузки. Кое-как дотянувшись слабой рукой до трубки, Дог начал понемногу вытягивать пластиковую дрянь. Рвотный позыв, обычно сопровождающий подобные процедуры, сдержать не удалось, однако как только был сделан первый долгожданный вдох, неприятные ощущения отошли на второй план. Снова разлепив веки и пытаясь проморгаться, Дог почувствовал, что находится в подвешенном состоянии. Каким образом он попал сюда, вспомнить не удалось, однако, ни о какой потери памяти, пусть даже частичной, речи не шло. Вспомнилось всё от начала и до конца. Однажды, один из местных торгашей подрядил исполнить заказ на доставку какого-то особо важного контейнера защитного цвета в лаборатории, что находятся неподалеку от четвертого энергоблока на Янтаре. Так как с нормальными заказами была напряжёнка, а деньги неуклонно подходили к концу, пришлось согласиться на столь опасное и не очень выгодное мероприятие. Отбиваясь от стай слепых псов и решая другие, свалившиеся на его голову неприятности, Хотдог всё-же добрался до места назначения. Однако, когда до входа в лаборатории оставалось обогнуть последний холм, покрытый аномалиями, на ПДА упало сообщение от Че о скором Выбросе. Однако в сообщении время отправки стояло на 3 часа раньше времени получения. Выходило, что из-за аномальных полей в данном районе, сообщение непростительно запоздало. В ту же минуту, небо почернело, задрожало, воздух заходил волнами, шум в голове, чьи – то голоса и ….

А дальше ничего не было, дальше он очухался в этом коконе, или чем там оно является. По всему выходило, что научники вовремя подоспели и спасли Хотдога от выброса. После этого, возможно, его засунули в какую-то восстановительную камеру. Придя к этим выводам, Дог немного успокоился.

Зрение возвращалось постепенно, но всё-же возвращалось. Дог находился в стеклянной полусфере, на дне которой плескалась темно-зеленая густая жидкость. Снизу сфера подсвечивалась, и зеленый свет отражался от гладких внутренних стенок. Оттого, разглядеть, что находится снаружи, не удавалось. Холодно не было, однако от осознания того, что в данный момент кто-то может за ним наблюдать снаружи, начал колотить крупный озноб. Окружающая тишина пугала не меньше хриплого завывания Чернобыльского пса.

– Что Вам нужно от меня? Первые слова дались очень тяжело – сказывалось длительное присутствие трубки в пищеводе. В горле неприятно першило, всё время приходилось сглатывать, чтобы хоть как-то унять неприятные ощущения.

Ответа, как и следовало ожидать, не последовало. Однако Хотдог не слишком обольщался на сей счет. Возможно, наблюдатели, просто не желали общаться с подопытным «кроликом», либо, стенки камеры были звуконепроницаемы.

Сделав еще пару попыток поговорить с, возможно, находившимся за стеклом людьми, Хотдог решил освобождаться самостоятельно. Несколько больше времени, чем ожидал, Дог потратил на высвобождение из подвесной системы, которая удерживала его тело в полуметре от потолка. Сказывалось длительное бездействие мышц, а также то, что левая рука вообще практически не слушалась отдаваемых мозгом команд. Кое-как добравшись до пола, Дог оскользнулся и упал в зеленую жидкость на спину. Под потолком мигала красным сенсорная панель управления. Если бы Хотдог не поторопился освободиться из пут и спокойно осмотрелся, сейчас он бы с легкостью мог дотянуться рукой до этой панели. Немного потренировав руки, Дог подтянулся на ремнях и, вставив ногу в одну из петель, повис почти у самого потолка. На крохотном экранчике отображалось английское «ERROR», что означало ошибку. Ниже на сенсорном дисплее был список меню, одним из пунктов которого был «Open». Остальные пункты перевести не удалось, т.к. в английском Дог был не силен. Недолго думая, Дог прикоснулся к дисплею напротив знакомого слова. Строчка подсветилась зеленым, и начался 10-ти секундный отсчет. Спрыгнув на пол, Хотдог принялся ждать. Спустя секунд 15 оставшаяся на полу жидкость начала уходить в открывшиеся по бокам небольшие отверстия. Ещё через несколько секунд, с громким ПШШШ…., стенки камеры поползли вверх. Не дожидаясь полного открытия камеры, Дог что есть сил, рванул прочь из стеклянной тюрьмы. В просторном помещении оказалось темно и лишь только с десяток таких же камер блекло светили зеленой подсветкой. Никого рядом не оказалось и Дог практически на ощупь, стал пробираться между рядами зеленых камер. За крайними из них оказалось небольшое подсобное помещение с несколькими металлическими шкафчиками. На ощупь удалось отыскать выключатель. После включения, кое-как замерцала одна из люминесцентных ламп. Другие либо были разбиты когда-то, либо просто отказались работать. В двух ящиках оказались грязные медицинские халаты, старая поношенная обувь и разная дребедень. С третьим ящиком, повезло больше – там висел старый камуфлированный комбез, разгрузка и ношеные, но вполне ещё пригодные, армейские высокие ботинки. С большим трудом облачившись в привычные вещи, Дог присел на единственную лавочку немного отогреться. В помещении было не более 10 градусов, да и хождение голым не добавляло радости. Согреваясь, поджав под себя ноги, Хотдог сам не заметил, как провалился в глубокий и тревожный сон. Во сне за ним гонялись люди в медицинских халатах, которые затем начинали рычать и превращаться в мутантов. Проснувшись, Дог понял, что после сна чувствует себя просто замечательно – никакой усталости, чувства холода, атрофии мышц, как не бывало. Тело, словно наполненное энергией, было готово покорять Эверест. Однако, левая рука стала словно чужой – еле слушалась, практически не сгибалась, да и на вид оказалась какой-то странной. Кожа странным образом уплотнилась, кисть стала гораздо уже и пальцы практически не двигались, плотно прижимаясь друг к другу, рука в тоже время заметно удлинилась примерно на ладонь, по сравнению с правой. Осмотрев вторую руку, Дог понял, что изменения произошли только с одной рукой. Ничего не понимая, Дог пошел осматривать помещение, в котором пришел в себя первый раз. Камеры напоминали сувенирные композиции, в которых на подставке находился стеклянный шар, с заключенными в нем фигурками. Перевернув такой сувенир, фигурки оказывались в центре снегопада. Зеленые камеры были почти точной копией этих сувениров, за исключением разве, что пучков кабелей, исходивших из верхней части сферы к потолку. Подойдя к первой камере, и не найдя никаких элементов управления, Дог приложил ладони к поверхности стекла. В глубине капсулы находился голый субъект, с гипертрофированной конечностью. Конечно-же это был излом. Глаза его были широко распахнуты, однако ни тени мысли в них не присутствовало. Он словно бы находился в анабиозе и мозговая деятельность просто замерла. Обойдя остальные камеры, Хотдог обнаружил в них всё тех-же изломов. Единственное, чем они отличались, так это ростом и степенью развития излюбленного оружия излома - гипертрофированной конечностью. У Дога не осталось сомнений, что в этой кунсткамере проводят эксперименты на живых людях, и он тоже был частью этого эксперимента. Однако оставалась надежда на то, что процесс обратим, тем более, что его камера дала сбой, и, по всей видимости, он вышел из эксперимента раньше, чем на это рассчитывали «очкарики». Спустя несколько минут блужданий по помещению, Догу удалось обнаружить дверь с электронным замком. Толи замок был настолько примитивным, толи Хотдогу повезло, но, спустя несколько минут, замок пискнул, и дверь мягко отъехала в стену. Пахнуло свежестью, и взгляду открылся уходящий вбок длинный узкий коридор.

Глава 3

ЗДРАВСТВУЙ, МАМА ЗОНА!

Он не заметил, как уснул, видимо, дали знать о себе накопившиеся эмоции и переживания. Снились дни из прошлого, снилось, как однажды они с братом сбежали из детского дома, и весь день провели у реки, доводя местных рыбаков до бешенства, кидая в воду всякий хлам. Снилось, как уходил брат после выпускного вечера. Снилось его обещание вернуть всё то, чего до этого они были лишены по вине родителей, отказавшихся и бросивших их на попечение и без того переполненного сиротами государства. Снилось, как на накопленные деньги он рванул к брату, от которого давно не было вестей. В эту секунду сон резко оборвался от близкого взрыва, который буквально обрушил жалкие остатки крыши над головой. Благо, она была уже прогнившей и поэтому не причинила особого вреда. Выбравшись из-под обломков, Увалень встал под прикрытие одной из уцелевших стен и прислушался: совсем близко что-то вопили люди, гремели тяжелые ботинки бегущих куда-то сталкеров. Из дверного проема прозвучал голос Сиплого:

– Увалень, ты как там, живой ещё?

– Упавшей крыши мало для того, чтоб я отбросил копыта!

– Тогда вылезай оттуда, сматываться надо.

Увалень отыскал глазами огромный рюкзак, лежавший нераспакованным ещё со вчерашней ходки, подхватил его и выбрался наружу. Рядом с остовом избы чернела свежая воронка. Комья сырой земли прилипли к западной стене. Рядом стоял Сиплый, с напряжением вслушивающийся в отдаленные звуки, напоминающие работу множества двигателей.

– Уходить надо, а то вернутся скоро! Подмогу дождутся и примчатся, чтобы всё тут выкосить. Много мы их успели положить – мстить будут.

– Ты чего вообще несёшь и о ком, старик?

– Вояки, чтоб их Зона сожрала! Зачистку решили устроить, да не тут-то было – у нас зачищаться никто не захотел! Вот и дали им пинка… Правда наших тоже полегло нехило.

Сказав это, Сиплый посмотрел на свои руки, и только сейчас Увалень заметил, что руки у того в крови.

– Ты ранен?

– Не я… Малой. Ему ноги оторвало, сейчас Ветеринар пытается что-то сделать.

– Где он? Веди…