Чтение онлайн

Через несколько секунд, Маргарет вернулась, увлекая за собой Николаса Ямина, в длинном кашемировом пальто и с мужской сумкой через плечо. Вид у него был такой, словно его только что спасли с “Титаника”: глаза бегают, волосы растрепаны, даже в безопасной среде он не чувствовал себя в безопасности.

Конечно, я знала Николаса Ямина. Он возглавлял крупнейшее издательство в городе, а значит, и в стране тоже. Мой второй роман был напечатан в его издательстве, хотя все вопросы решались без нашего с ним участия. Сам Николас был бизнесменом первой величины, от его решений в конечном счете зависели многомиллионные проекты.

Выглядел он тоже основательно, под стать занимаемой должности. Николас был не просто высоким – он казался великаном. Глядя на таких людей, непроизвольно думаешь о баскетболе. При этом он оставался в отличной форме, игнорируя возраст и рост, грозящие превратить его в настоящую гору. Густые, немного удлиненные волосы делали его похожим на Оскара Уайлда, а классический стиль в одежде, которого он придерживался, только усиливал это сходство.

Несмотря на то, что Николас был внушительной фигурой и в мире бизнеса, и в мире вообще, он славился добротой, справедливостью, умом, превосходным коммерческим чутьем и отменным вкусом. Он был миллионером, с которым хочет подружиться каждый.

И я, конечно, тоже хотела. Хотя мы не были знакомы лично, но часто пересекались на различных мероприятиях, где он привлекал всеобщее внимание. Его невозможно было не заметить, и не только из-за выдающегося роста.

Сейчас же передо мной стоял человек с внешностью Николаса Ямина, но в совершенно растрепанных чувствах.

– Всем привет, – пробубнил он, обращаясь ко всем и ни к кому. – Сколько вас здесь…

– Николас, познакомься. Это Билл Краймер, режиссер, с которым вы, наверное, знакомы.

Они с Биллом пожали друг другу руки, скорее здороваясь, а не знакомясь.

– Маделин Стоун тебе тоже представлять, наверное, не надо.

Николас торопливо пожал и мою руку.

– А это, – Маргарет обернулась в сторону тихо сидящей в углу Хелены, – моя муза, мое вдохновение для нового романа, – детектив полиции Хелена Влади.

– Приятно познакомиться, – прошелестела приятным низким, почти сексуальным голосом Хелена, пожимая руку Николаса и глядя ему в глаза с улыбкой Джоконды.

Мы с Биллом не смогли скрыть своей реакции и уставились на нее во все глаза.

– Хочешь что-нибудь выпить? – спросила Николаса Маргарет.

Он коротко отрицательно махнул головой.

– Я не собираюсь засиживаться, Маргарет, – проговорил он немного раздраженно. – Поговорим наедине, и я уеду.

Хозяйка была явно расстроена:

– Зачем же сразу уезжать? Посмотри, какая чудесная компания. Агата организовала нам роскошный ужин, рассчитывая и на тебя тоже. Поверь, ты не будешь разочарован. Комната для тебя тоже готова.

– Но я не планировал оставаться на ночь… – вяло запротестовал Николас, удивленный таким напором.

– Но всегда можно поменять планы, верно? – прощебетала Маргарет. – Оставайся, Ник, дорогой, мы сможем поговорить после работы над книгой: я уже обещала ближайшее время Хелене и Маделин.

Я не понимала, как Маргарет это делает, как управляет людьми, которые даже сексуального объекта в ней не видят. Ей было сложно, почти невозможно сопротивляться. В конце концов, даже я уже поддалась уговорам.

В комнату с огромным подносом медленно вошла миниатюрная бесцветная блондинка.

– Напитки и закуски, господа, – пропела она чуть слышно, устанавливая тяжеленную ношу на журнальный столик.

– Агата, душа моя! – поднял руки в радостном жесте Билл, но благоразумно подождал, пока девушка поставит поднос на стол, после чего грубо чмокнул ее в щеку, притянув за плечи.

Она стыдливо опустила глаза, но не скрыла легкой улыбки.

С Агатой мы уже общались: именно она была главным администратором этого сборища. Я уже считала ее лучшей ассистенткой всех времен, потому что все те “подготовили” и “организовали”, на которые регулярно ссылалась Маргарет, было плодом трудов ее первой помощницы Агаты. Еще до личной переписки с ней я поняла, что без нее моя Немезида и шагу ступить не может, ведь ее имя я слышала очень часто, но всегда до недавнего времени считала, что речь идет о голосовом помощнике. Иронично, наверное, быть на побегушках у автора детективов, когда тебя зовут Агата.

Она казалась маленькой и милой, хотя, если бы выпрямилась, оказалась бы не ниже меня или Маргарет. Почти все в этой комнате были одеты в джинсы, Агата же носила белую строгую рубашку и серую юбку-карандаш, подчеркивая, что, в отличие от нас, находится на работе.

– Мисс Стоун, – обратилась она ко мне, – я отнесла багаж в вашу комнату. Мистер Ямин, – она повернулась к Николасу, – я не нашла ваши вещи, они остались в машине?

– Все мои вещи при мне, – ответил он.

Даже на долю секунды Агату это не смутило. Она кивнула головой и обратилась к нам обоим:

– Тогда, если вы не против, я провожу вас в ваши комнаты?

Мы с Николасом переглянулись и неуверенно кивнули. Но как только я встала с дивана, мы услышали настойчивый стук в окно.

– Это еще кто? – растерянно проговорила Маргарет.

Дневник Николаса Ямина

23 июля 2022 года

Самые близкие люди могут сделать больнее всего, потому что знают, куда бить. Даже любопытно, чего он добивается, поступая так.

Отец несколько месяцев жил на Ямайке, потому что кто-то из врачей сказал, что ему это будет полезно. По-моему, пользу извлекли только люди, которые организовывали поездку и обслуживали его там.

Он надеялся, что Ямайка повернет время вспять, что он снова будет прежним, но чуда не случилось. Конечно, признать это было бы выше его сил. Он никогда не умел признавать собственные провалы, но это в конце концов сделало ему имя. Если всем говорить, что все твои решения выстреливают, а провалы публично игнорировать, станешь неуязвим.

Он всегда оставался сильным на публике. И дома, конечно, тоже. Но с нами, со мной и мамой, он мог быть собой чуть больше, чем с другими. Потому что мы не могли убежать, не могли отвечать. Все, что у него не получалось, мы чувствовали на себе. Когда некого винить, кроме себя, он был жесток с нами.

Отец никогда не поднимал на меня руку. На маму, надеюсь, тоже, но здесь я не могу поручиться: она всегда казалась такой напуганной. Ему и не требовалось прибегать к физическому насилию, так как в его распоряжении находился отличный арсенал самых болезненных придирок, самых изощренных завуалированных оскорблений, которыми его никогда нельзя было по-настоящему упрекнуть, но от которых хотелось выйти в окно.