Убить нельзя простить!
Шрифт:
– Ох, мама дорогая! Это сколько подозреваемых надо прошерстить? А с другой стороны, хоть какая-то зацепка. Возможно, кому-нибудь было не все равно, из его многочисленных избранниц или близких людей девушек, – подумал Юрий
Неожиданно наступил вечер и Поляковский почувствовал, как сильно он устал и проголодался.
– На сегодня довольно, – сообщил он себе и отправился домой.
– А там меня ждут Катя, Черчилль и что-нибудь вкусное на ужин, – с улыбкой подумал он и сел в машину.
Быстро добрался по пустым вечерним улицам домой. Во дворе и в подъезде никого не встретил. Поднялся на лифте на шестой этаж.
Едва открыв дверь в квартиру, Юра громко закричал:
– Катя, быстро корми меня, а то я такой голодный, что готов вас с Черчиллем съесть.
Пес строго посмотрел на хозяина и побежал доедать свой корм из миски, громко чавкая при этом и озабоченно озираясь по сторонам.
– И не стыдно тебе? Зачем пугаешь собаку? – хмыкнула Катя.
Она разогрела ему тушеную капусту с мясом и грибами и поставила тарелку на стол.
– Юра, а над чем ты сейчас работаешь? – поинтересовалась Катя.
– Расследую убийство профессора университета, – невнятно прошепелявил муж с набитым ртом.
– Вот и зашел бы в институтскую столовую, пообедал, как нормальный человек, а заодно, на красивых девушек полюбовался. Чем плохо? А то бегаешь, как голодный волк, все дни напролет, а вечером не можешь насытиться, – предложила Катя.
– Ты что такое говоришь? Уже один насмотрелся на красивых девушек! Теперь убийцу приходится искать. А я тебя люблю и твою стряпню, – серьезно произнес Юра, с аппетитом доедая ужин.
Катя рассмеялась и налила ему огромную кружку чая.
– Сахара не жалей и печенье давай, – строго потребовал муж.
Они включили телевизор, пили чай и устало перебрасывались незначительными фразами, по поводу увиденного. Черчилль то и дело подсовывал им яркий, обслюнявленный мячик и его необходимо было вырывать из его зубастой пасти и бросать, а он его догонял и приносил вновь и вновь. А около двенадцати все, наконец-то, отправились спать.
Глава 8
Утро началось, как всегда, не слишком феншуйно. Назойливо и бесцеремонно звонил будильник, высверливая в спящем мозге отверстие с неровными, рваными краями. Рядом, на своем диванчике, безмятежно храпел Черчилль, посторонние звуки не нарушали его сладкий сон. На кухне жена готовила завтрак.
С огромным трудом Юрий вытащил свое тело из теплой, уютной постели и обреченно потащился приводить себя в порядок.
Затем он, с полузакрытыми глазами, ел сырники со сметаной и запивал их кофе. На запах сырников на кухню притащился пес и жалобно вздыхая, заглядывал хозяевам в глаза. Пришлось угостить, а то невозможно проглотить кусок, под его тоскливым, голодным взглядом. Затем недолгая прогулка с Черчиллем и после этого бодрый и окончательно проснувшийся Поляковский отправился на службу. И все мысли его уже крутились вокруг убитого Смольского.
Войдя в кабинет и заварив себе большую кружку кофе, он сел за стол и начал обдумывать план действий на сегодня.
– Отправлю-ка я оперативников с участковым еще раз обойти соседей по даче, возможно кто-то видел таинственную гостью профессора Смольского. Озадачу Петюню Храпова пусть покопается в его телефоне, компьютере и т.д. А Капитана Лапицкого, как мужчину молодого и симпатичного, брошу на амбразуру. Поручу ему пообщаться со студентками, которые имели связь с убитым. Ему, очевидно, мало не покажется. Там работы на год хватит, возможно придется выделить кого-то ему в помощь.
А я сейчас позвоню экспертам, а потом отправлюсь опять на кафедру, – поведал Юрий вслух о своих планах и сделал большой глоток кофе.
Эксперты ничего интересного не сообщили:
– Станислав Смольский был в очень хорошей физической форме, заболеваний хронических не имел, алкоголем не злоупотреблял, – отрапортовал четкий высокий женский голос в трубке.
– Погиб от черепно-мозговой травмы, не совместимой с жизнью. Удар был один, но сильный, орудие убийства-тяжелый бронзовый подсвечник. Жертва и убийца стояли лицом к лицу, на расстоянии вытянутой руки. Таким образом, преступник мог быть как мужчиной, так и высокой женщиной, его рост, ориентировочно, метр семьдесят – восемьдесят сантиметров. Больше никакой информации извлечь не удалось, – повисла пауза и женский голос продолжил.
– На кофейной чашке отчетливый отпечаток пальца, а на ручке двери их несколько, оставлены тремя разными людьми. Один из отпечатков принадлежал вдове убитого профессора. А остальные отпечатки и потожировые следы сравнить пока не с чем, вот найдете подозреваемых – милости просим, сразу выдадим Вам экспертное заключение.
– Вы меня огорчаете. Как можно работать с такой скудной информацией? – озабоченно спросил Поляковский.
– Чем могли, Юрий, чем могли, – ответила судмедэксперт Валюшкина.
– Если найдете еще какие-нибудь улики, будем рады помочь, – обнадежила она и повесила трубку.
Поляковский допил кофе и отправился в университет на кафедру иностранных языков, решил побеседовать с лаборанткой. Вчера он ее не успел опросить.
– Должность у нее не слишком завидная, зарплата небольшая и, возможно, она будет более откровенной, чем остальные сотрудники кафедры. Тем более, что Крапивина работает более двадцати лет в университете и наверняка знает все тайны коллег, ну, по крайней мере многие, – рассуждал Юрий.
Лаборантку он нашел не сразу, пришлось минут двадцать ходить из кабинета в кабинет. Преподаватели и студенты в один голос сообщали:
– Только что видели ее то в одном месте, то в другом. Прямо Фигаро тут, Фигаро-там…
Лаборант Крапивина, явно, была самым востребованным сотрудником кафедры, она это осознавала и старалась все успеть. Алла Николаевна раздавала методички, переводила группы из одного кабинета в другой, разыскивала преподавателя, запамятовавшего о том, что у него в расписании сейчас практическое занятие, готовила аудитории для экзаменов и зачетов и т. д и т. п. Она была настоящей хозяйкой на кафедре, как ассистент режиссера на съемочной площадке.
Поляковский силой воли и красным удостоверением с трудом остановил ее стремительное движение по коридору. Женщина притормозила, выдохнула и, под воздействием обстоятельств непреодолимой силы, вынуждена была уделить следователю свое драгоценное время. Они расположились в свободном кабинете и лаборантка, с видом школьницы, с готовностью посмотрела ему в глаза.
Юрий не торопился задавать вопросы, он внимательно рассмотрел женщину, сканируя ее мысленно, для более эффективного построения беседы.