Чтение онлайн

Голевский пришел в себя.

Под ним – смятая в угаре страсти белоснежная простыня, рядом – обнаженное и разгоряченное женское тело. Ноги польки бесстыдно и широко раскинуты, щеки и грудь порозовели, роскошные волосы разметаны по подушке. Княжна прекрасна в своей наготе. В воздухе порхают флюиды любви и блаженства.

Глаза княжны закрыты. Кажется, она спит.

Капитан встал, придвинул кресло к камину. Сел в кресло и расслаблено вытянул ноги.

Вдруг послышался легкий стон и шорох. Голевский обернулся… Это пробудилась полька. Она улыбнулась гвардейцу, встала, надела на голое тело изумрудный капот и подошла к Голевскому сзади. Обвила его шею руками и прижалась к нему своей жаркой и сладострастной грудью.

– Вы были просто великолепны, Александр…

Последовало два ее легких и нежных поцелуя. В шею и щеку.

– Благодарю вас за весьма сладостные мгновения. Давно я не испытывала такого райского наслаждения. Знайте, Александр, я вас никуда не отпущу. И не надейтесь.

И снова два нежных поцелуя. Только теперь в губы.

– Впереди у нас будет долгая и волшебная ночь, капитан. Так давайте-ка выпьем за это!

– Не возражаю, Мария! – погладил ее по руке Голевский.

Княжна надела капот, позвонила в колокольчик – и вмиг примчался слуга.

– Марек, принеси вина, и самого лучшего, – распорядилась полька.

– Добже [13] , пани, – кивнул тот и умчался исполнять приказание.

Слуга принес французское вино и два наполненных бокала. Что-то капитана опять насторожило. Но что именно, он не знал. Может быть, недобрый взгляд? Но это неудивительно. Давно уже известна жгучая неприязнь поляков к русским. Тогда что?

И тут Голевский заметил, что княжна и Марек едва заметно переглянулись. Капитана будто обдало холодом, аж мурашки пошли по коже.

«Какой же я олух! – стал распекать себя Голевский. – Размяк как последний слюнтяй! В вино наверняка что-то подсыпали. Хорошо, ежели снотворное, а коли яд в бокале? Выпил – и ты уже на небесах, во врата рая стучишься. Княжна явно что-то замышляет. Возможно, она подослана заговорщиками. Ах, мерзавка, погоди у меня! Я тебя выведу на чистую воду!»

Как только слуга исчез, княжна протянула капитану бокал с вином, а себе взяла другой.

– Согласно русской традиции, давайте чокнемся, Александр? – засмеялась княжна. – По-моему, так говорят у вас?

– Чокнемся, сударыня. Отчего бы нет.

– Вот и славно, пан капитан.

Хрусталь протяжно зазвенел. Княжна пригубила напиток, а Голевский вообще не стал пить. Ее красивые брови удивленно изогнулись. Она спросила:

– Почему вы не пьете, mon amie, Alexsandre? [14]

Он пристально посмотрел ей в глаза – княжна была невозмутима – и холодно сказал:

– Потому что вино отравлено.

Кажется, попал в цель!

Удар был неожиданным. Княжна побледнела. Возникло напряженное молчание. Но она быстро овладела собой и принудила себя улыбнуться. Правда, улыбка была кислой, а тон наигранным.

– Вы, верно, mon amie, Alexsandre, начитались авантюрных романов и вообразили, что я хочу вас отравить? Право, это смешно. Или это такая игра? Тогда объясните правила?

– Может, и игра. Но чтобы рассеять мои сомнения, выпейте из моего бокала, княжна. Ради нашей любви…

Голевский впился пристальным взглядом в ее глаза. Какова реакция княжны? Хваленая выдержка лопнула как мыльный пузырь! Она не смогла скрыть мгновенной растерянности, даже ужаса. Словно удар гильотины обрушился на хрупкую девичью шею.

И вот жалкий лепет во имя спасения своей великолепной шкуры, вернее шкурки, гладкой, нежной, пахучей.

– Ma, mon amie, Alexsandre! C'est impayable! [15] Это уже становится не смешно…

Жесткая ухмылка инквизитора.

– Ne craignez rien, madame! [16] Пейте!

Он крепко обнял женщину за талию, прижал к себе и поднес бокал к ее губам. Та отчаянно сопротивлялась. И Голевский уже совсем грубо закричал:

– Пей! Ты меня не обманешь, мерзавка!

– Нет! Nie chce [17] , – взвизгнула она и выбила из рук капитана бокал.

Красные брызги попали ей на халат.

– Dranstwo! [18] – в ярости выкрикнула она.

– Ах, ты, дрянь!.. – Голевский сильно тряхнул ее, и княжна, потеряв равновесие, упала. – Кто тебя подослал? Кто?! Отвечай!

– Отстаньте, пан офицер! Я закричу! На помощь!

Вдруг сильный удар обрушился на голову капитана. В глазах померкло, и он отключился…

Когда Голевский очнулся, то первым делом увидел серый гостиничный потолок. И паутину. Голова сильно болела и гудела. Подташнивало. Он повернул голову налево и… обмер от ужаса. Польская «княжна» лежала без движения на ковре. Вся в крови и совершенно голая. Неестественно запрокинутая голова, широко открытые, застывшие глаза и оскал-полуулыбка на лице. Она была мертва.

Капитан почувствовал, что в правой руке зажат какой-то предмет. Похоже на рукоятку ножа, кортика, а может, стилета? Он привстал и увидел, что сжимает окровавленный кинжал. Он в ужасе отбросил его в сторону. Но было поздно. В комнату вошли жандармы, а с ними ротмистр.

– Вот он, убийца! Попался, душегубец! Вяжите его, ребятушки! Крепко вяжите! Чтоб не сбежал! – крикнул ротмистр, и жандармы гурьбой навалились на ошеломленного капитана.

А Голевский и не думал оказывать сопротивление. Он был так глубоко потрясен случившимся, что и не думал о нем. Вскоре капитан был связан и доставлен на гауптвахту.

Гауптвахта. Мрачный и подавленный Голевский сидит на стуле, а возле офицера мельтешат следователь и полицмейстер. У слуг закона напряженные и бледные лица. Тут же насмерть перепуганный Полозов в ужасе восклицает:

– Боже праведный, Александр! Изволь нам объяснить, что же на самом деле произошло в этой треклятой гостинице?! Тебя, о страх господний, застали с кинжалом в руке. Неужели ты убил ее? Как же так? Что случилось?

Голевский пошевелил затекшими руками – толстая веревка надежно связывала их. Раздраженно ответил:

– Господа, клянусь честью, я не убивал княжну. Знаю лишь одно: на меня покушались, меня хотели отравить. Я видел, как в вино подсыпали какое-то зелье. Я пытался допросить княжну – кто заставил ее учинить такое злодейство. Но кто-то ударил меня по голове. Дальше я ничего не помню. Очнулся на полу с кинжалом в руке. И она рядом – мертвая. И вся в крови.