Чтение онлайн

Захар раздел незнакомца и начал растирать целебной настойкой, потом медвежьим жиром.

…Голевский очнулся и увидел, что лежит на скамье, в какой-то мужицкой избе, раздет догола. Печь жарко натоплена. Его грудь, ноги растирает вонючим жиром бородатый старик. Суровый, молчаливый.

«Где это я? – первым делом подумал Голевский. – Явно не в раю. Значит, я живой? Но где я?»

– Кто ты и откуда ты, мил человек? – спросил его бородач.

«Неужели я на той самой заимке? Но как я сюда попал? На всякий случай скажу пароль, а вдруг это и есть проводник, о котором писал Боташев».

Голевский с трудом произнес пароль:

– Я… веру… ю… в го… род… Солнца… Сво… бо… да… и… про… цве… та… ни… е…

Бородач смягчился. Ответил, как положено:

– Свобода и процветание. Здравствуй, я твой брат. Ну ты и выкинул коленце. Чуть не замерз на моих глазах.

Голевский попытался улыбнулся, не смог.

– Было дело… Я уже почти на том свете побывал. Все кругом бело. Рай, ангелы, мои родители. Все встречают меня. Машут мне приветливо. Смеются.

– И как там, на том свете?

– Блаженно, покойно, но все же, мне кажется, на этом свете лучше… Голубчик, ты что за гадостью меня растираешь?

– Жиром. Медвежьим. Целителен он для здоровья, мил человек. Весьма. А то хворать вам никак нельзя. Как звать-то вас, величать?

– Александром.

– А я Захар. Как вы сюда попали?

– Я шел с братом нашим Порфирием…

– Порфирием? И где же наш брат Порфирий? – поинтересовался Захар. – Что с ним? Он должен был вернуться в город Солнца как можно скорее.

– Он был со мной, пока на нас не напала огромная рысь.

– Рысь?

– Да, приличных размеров тварь. Она кинулась ему на спину и загрызла. Я ранил ее из ружья, а затем добил ножом…

Захар с сомнением посмотрел на капитана.

– Значит, Порфирия нет в живых, – погрустнел смотритель. – А ты, мил человек, беглый?

– Да.

– Из дворян-офицеров?

– Точно. Везли далее, в Иркутск, но я сбежал.

– Молодец. На каторге несладко. Не каждый выдерживает. Лады, а покамест полежи маленько, подремли, наберись сил, а я кашеварить стану.

Голевский устал говорить. Глаза слипались. Капитан заснул, а когда пришел в себя, то смотритель уже приготовил суп из засушенных грибов и чай из таежных пахучих трав. Голевский с благодарностью поел. Стали пить чай, взбодрились.

– Чай-то хорош? – поинтересовался у офицера смотритель.

– Очень! Вкусный и запашистый, – согласился с хозяином Голевский. – Первый раз в жизни такой пью.

– Да где вам, ваш высокобродие, пить такой чай в Петербурге. Там тайги нет. А в тайге вся сила земли. Не сила, а самая что ни на есть силище! В ее растениях, травах, деревцах. В траве здешней вся польза мира, всякого человека враз восстанавливает.

– А давно ли здесь проживаешь, голубчик?

– Да лет десять уже. Отбыл каторгу, вышел на поселение – а далее сюда, в тайгу. Тута покойно, вдали от людских глаз. Сторонюсь я людей с давних пор, мне по душе затворническая жизнь. Привык я к ней, не хочу другой.

– Если не тайна, голубчик, за что тебя сюда сослали?

– Да особливого секрета нет. Была у меня жена-молодка, пригожая лицом, стройна станом. Все бы ничего – да вот моему барину приглянулась. Добился, старый хрен, чтобы меня на каторгу упекли.

– А что с супругой сталось?

Захар помрачнел, тяжело вздохнул:

– Барин взял ее силой, а она опосля удушилась в сарае: не снесла такого срама. Четверо ребятишек у меня осталось в деревне. Там, в Симбирской губернии.

– Горе-то какое! Вот так ужасная развязка истории. Соболезную.

– Хотел все бежать с каторги да убить злодея, но пришла весточка, что он отдал Богу душу. Подавился куском мяса. Глупый человек – глупая смерть.

– А что дети? Что с ними?

– У брата моего живут.

– Да, печальная история… А что это за город Солнца? Что там за люди проживают?

– Хорошие люди. Те, кто ценит свободу превыше всего и кто не привык гнуть перед кем-то спину.

– А почему назвали его городом Солнца?

– Атаман назвал. Говорит, наш град, как солнце. Сильный, могучий.

– Атаман? Никола Дикий? Я слышал, он грабит местных купцов, отбивает от жандармов каторжников и приводит под свои знамена. Так это он?

– Он самый. Правда, имеется еще одна персона, что наравне с атаманом верховодит таежной вольницей.

– Кто же сей таинственный господин?

– Он редко появляется в остроге. Кличут его все Комендантом. А как его настоящее имя, никто не знает. Да и ни к чему знать. Мы люди маленькие.

– А сей комендант случайно не из Белояра, голубчик?

– Не знаю. Вот приедете в город Солнца, там вам все и расскажут. И всех, кого нужно, вы там повидаете.

– Выходит, так…

На этом гвардеец и смотритель заимки закончили разговор и легли спать.

…Через два дня Голевский полностью выздоровел, и проводник принял решение вести беглого в город Солнца.

Встали рано поутру.

Собрались.

Захар взял ружья, котелок, спички, сменную одежду, фляжки с водкой и водой, навьючил крепких низкорослых лошадей мешочками с провизией, и «братья по Союзу» тронулись в путь.

В дороге их сопровождали спасительницы Голевского – лайки. Байкал, Леший, Цыганка. Они бежали вслед за хозяином, весело помахивая хвостами. Без собак в тайге худо. Как-никак помощницы. Вовремя предупредят хозяина о любом звере или человеке, не побоятся броситься на защиту от медведя или волка, помогут отыскать любую дичь. Захар ценил своих собак. Хорошо кормил их и лелеял. Знал, что отплатят ему тем же. С дюжину щенков от Цыганки он передал в вольный град Солнца. Выросли они уже, теперь верно служат людям.

Захар взглянул на Голевского…

Серьезен офицер, озабочен… Глаза задумчивы, приспустил поводья, блуждает в самом себе.

Что же, их полку прибыло! На одного брата больше.

Путники ехали долго.

Иногда они делали короткие привалы. Наскоро ели, подкармливали собак, поправляли амуницию, ружья, седла, подпругу – и вперед. Когда лошади вязли в глубоком снегу, путники спешивались и вели их под уздцы. Потом снова садились в седла.

И вот уже тридцать с гаком верст позади. Тайга становилась все гуще и непроходимее. Зигзагами горбатились сопки. Вековые, исполинские кедрачи с высоты махали приветливо людям мохнатыми зелеными лапами, обсыпанными снегом. Все деревья в снегу – гигантские ели, сосны, пихты, березы… Под ногами – снег, сучья, стволы упавших деревьев. Темно, мало света. Но воздух здесь ароматный, пьянящий, сладкий… И тишина. Звенящая, чистая. Кажется, крикнешь, и за несколько десятков верст тебя будет слышно. Голевский несмотря на долгий и трудный путь чувствовал себя превосходно.