Чтение онлайн

Итак, мальчик в возрасте десяти лет отправился в соседнее поместье. Он взял с собой нескольких слуг, чтобы не испытывать ни в чем недостатка. Официально он считался почетным гостем, однако все знали, что младший Окубо поплатится жизнью, если его отец затеет еще одну злосчастную авантюру в течение трех лет.

В ночь перед отъездом в комнату мальчика пришел Окубо-старший.

— Я ненавижу этих людей, — заявил он. — Они считают себя более добродетельными, чем мы, хотя наше положение при дворе императора гораздо выше. Знай: поскольку ты являешься моим наследником, я воздержусь от враждебных действий, однако придет день, когда Окубо разорит эту семью! Если этот день наступит в течение следующих трех лет, мне придется объявить им войну. А нового сына я всегда успею родить.

И отец ушел, не сказав больше ни слова. На следующее утро, когда Окубо и его свита готовились к отъезду, отец не пришел попрощаться с сыном.

Несмотря ни на что, сосед-даймё оказался добрым и заботливым человеком. Окубо не отвечал взаимностью и питал к нему в душе ненависть, которая в силу некоторых причин была даже сильнее, чем испытываемая отцом.

Соседское поместье управлялось лучше, чем усадьба Окубо, хотя даймё проявлял слабость и не смешивал своих вассалов с грязью. Напротив, он относился к ним с уважением, а они отвечали ему преданностью и служили верой и правдой в мирное время и на войне. Такое положение дел лишь ожесточило сердце юного Окубо. Он еще больше полюбил деспотический образ правления.

Мальчик очень скучал по жестоким казням. Здесь в случае необходимости человеку просто отрубали голову. И вот он решил исправить эту ошибку.

Его слуги нашли бродячую собаку, связали бедное животное, а затем в укромном месте разложили костер и поставили котел с водой. Собака испугалась, когда ее бросили в воду, и отчаянно дергалась, поднимая тучи брызг. Окубо сам развел огонь и отошел в сторонку, чтобы насладиться зрелищем.

— Что это ты тут делаешь?

Окубо оглянулся и увидел перед собой мальчика по имени Мацуяма Кадзэ, который пока не знал, что находится в котле. Трое слуг отошли в сторону, после того как их господин зажег огонь, и никто из них не сдвинулся с места, чтобы остановить постороннего.

Девятилетний Мацуяма держал в руках воздушного змея. Окубо не обратил на него внимания. Кадзэ был сыном неродовитого самурая и не имел права обращаться к будущему даймё.

— Я спрашиваю: что ты делаешь?

Окубо не привык, чтобы с ним разговаривали таким тоном, и раздраженно ответил:

— Не твое дело. Иди, играй в свои глупые игры.

Кадзэ подошел к котлу и заглянул в него. Увидев собаку, он уронил змея на землю.

— Отпусти бедное животное! — пронзительно воскликнул Мацуяма.

Окубо был на голову выше Кадзэ, однако ему стало не по себе.

— Уберите отсюда этого грубияна, — приказал он слугам.

К его удивлению, те даже не пошевелились и не произнесли ни слова.

— Я сказал: отпусти собаку! — крикнул Кадзэ и, сжав кулаки, стал наступать на Окубо.

Тот взглянул на своих слуг, все еще не понимая, почему они не выполняют его приказ. Посмотрел на Кадзэ, и началась потасовка.

Окубо был выше и сильнее Кадзэ, но Мацуяма обладал большой силой воли и отличной реакцией. Он обрушил на противника целый град ударов. Драка закончилась тем, что Кадзэ сел на грудь Окубо и стал бить его по голове, а тот лишь закрывал лицо руками. Слуги молча наблюдали за потасовкой.

Убедившись в том, что одолел старшего по возрасту соперника, Кадзэ соскочил с Окубо, подбежал к костру, с трудом наклонил котел. Вода вылилась на пламя, поднимая вверх облако белого пара. Кадзэ вынул собаку и развязал ее. Оказавшись на свободе, несчастная дворняга встряхнулась и тут же убежала.

Окубо пожаловался, что его побили. Поскольку он являлся сыном даймё, самурай, державший его в заложниках, вызвал Кадзэ вместе с отцом для объяснений.

Они сидели в приемных покоях, и Кадзэ видел, что отец недоволен поведением сына. Даймё волен казнить или миловать своих вассалов. Отец был явно раздражен, но не слишком озабочен, а значит, их положение не выглядело слишком серьезным. Однако мальчика удручало, что он причинил родителю неприятность.

Кадзэ ждал, пытаясь ни о чем не думать и сосредоточиться на дыхании, ибо оно есть жизнь. Он уже обучался дыхательным упражнениям, которые необходимо знать каждому самураю. Именно благодаря им Мацуяма выиграл поединок с будущим даймё.

Наконец господин позвал их.

Когда Мацуяма вошли, даймё и его сын, который был на несколько лет старше Кадзэ, сидели на помосте в конце комнаты. Кадзэ с отцом приблизились, остановившись на почтительном расстоянии, потом опустились на колени, положив руки на пол перед собой, и глубоко поклонились, почти коснувшись головами пола. Затем сели на пятки, выпрямив спины и придав умиротворенные выражения лицам.

Даймё был доволен. Мальчик хорошо обучен необходимому этикету. Все дети, общающиеся с теми, кто стоит выше по социальной лестнице, должны пройти соответствующую подготовку. Более всего хозяина дома тронуло то, что мальчик вел себя очень спокойно. Обычно ребята в таких случаях нервничают и даже начинают плакать. Даймё взглянул на сына, желая убедиться, что тот тоже обратил внимание на выдержку мальчика, который при благоприятных обстоятельствах станет служить наследнику хозяина дома, подобно своему отцу.

— Молодой Окубо жалуется на то, что ты избил его, — без всяких предисловий начал даймё.

Мальчик сохранял спокойствие, не отрицая обвинения и не стремясь оправдывать себя.

— Я побил его, повелитель, — произнес Кадзэ.

Даймё подождал, не скажет ли провинившийся чего-нибудь еще. Он начал больше уважать отрока за его самообладание и уже видел в нем не ребенка, а не по годам развитого юношу.

— Почему ты это сделал?

— Молодой господин Окубо бросил связанную собаку в котел и, кажется, намеревался сварить ее заживо.

— Он мучил твою собаку?

— Она не моя, повелитель.

Удивившись, даймё уточнил:

— Животное тебе не принадлежало?

— Нет, повелитель. Наверное, собака бродячая.

— Тогда почему ты кинулся ее защищать? Известно ли тебе, что некоторые даймё просто охотятся на собак, расстреливая из луков?

— Да, повелитель.

— Ты стал бы бить сына даймё, если бы увидел такое зрелище?

— Скорее всего нет, господни.

— Почему?

— Потому что это не проявление жестокости ради самой жестокости. Меня учили тому, что все существа, и люди тоже, обречены на смерть, которая так или иначе приходит к каждому. Однако важен род смерти. Умереть сваренным живьем ради чьего-то удовольствия — плохо даже для собаки. В нашем клане я никогда не видел такого зверства. Молодой господин Окубо — будущий даймё, и все-таки он наш гость и должен подчиняться нашим обычаям, которые не велят напрасно причинять боль даже бессловесным животным.