Чтение онлайн

 - Простите, я должен был сказать вам с самого начала, что альпинизм меня интересует только теоретически, - пояснил странный клиент, - но рассказ о вашем путешествии в Тибет я по-прежнему оцениваю в 150 франков.

 "Он что-то знает!" - у Алекса тревожно заныло под ложечкой, а по телу стал расползаться противный липкий страх - страх разоблачения, с которым он жил вот уже 30 лет.
– "Главное - не показывать, что я понимаю, о чем он говорит, ни в чем не сознаваться, и тогда, может быть, все обойдется".

 - Мне нечего вам ответить на это предложение, потому что в Тибете я никогда не был, - холодно заметил он.

 - 300 франков, - бесстрастно произнес Норман.

 - Если вы не понимаете по-немецки, я повторю вам то же самое по-английски. I've never been in Tibet, - Алекс поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

 - 500, - предложил американец и не двинулся с места.

 - Что вы от меня хотите?
– в сердцах спросил Уорроп и снова уселся за стол. Он понимал, что венский умник что-то выкопал про него, и эта информация могла перевернуть всю его хорошо налаженную жизнь. Война закончилась почти 30 лет назад, но до сих пор в разных уголках земного шара Интерпол и спецслужбы то и дело обнаруживали беглых немецких преступников. И хотя Алекс таковым себя не считал, любые сообщения в прессе о поимке очередного нациста, живущего по чужим документам, очень сильно его расстраивали и нервировали. Да, он храбро сражался с японцами и совсем не успел понюхать пороху в Европе, но если обнаружится, что до 1944 года он был австрийским альпийским стрелком, то его сначала назовут фашистом, а потом уже станут разбираться, что же в действительности он натворил в годы войны и почему впоследствии выдавал себя за британца. Пока это разбирательство будет длиться, он может потерять все - семью, друзей, бизнес, уважение соседей и партнеров, клиентов и деловую репутацию...

 Уорроп не на шутку разнервничался и от волнения стянул с головы красную бандану, обнажив чисто выбритый череп. Поскольку с банданой Алекс не расставался ни на горнолыжной трассе, ни при подъеме в горы, кожа на черепе была заметно бледнее, чем на почерневших от загара лице и шее, и Рихард едва смог сдержать улыбку при виде этого зрелища.

 - Я хочу, чтобы вы рассказали мне о своем путешествии в Тибет, герр Йодль, - произнес он.
– И, пожалуйста, не говорите, что первый раз слышите эту фамилию. Давайте будем ценить ваше и мое время.

 Уорроп молча теребил в руках несчастную бандану. "Не нужно мне было отправлять тот проклятый запрос в мэрию Инсбрука. Засветился с ним, как последний дурак", - казнил он себя.
– "Родителей все равно уже не вернешь, а меня по той бумаге легко вычислили. Но все, что у них есть, только мое настоящее имя. Откуда же они знают про Тибет? И потом, если я расскажу ему про ту экспедицию, станут ли они предавать огласке мое дело?" - мучился в сомнениях Алекс. Американец как будто почувствовал раздиравшие его противоречивые мысли и предложил:

 - Давайте упростим задачу. Мне известно, что в конце октября 1943 года в Тибет была направлена секретная экспедиция "Аненербе", - Норман заметил, как, услышав это название, Алекс встрепенулся и собрался что-то возразить, и быстро перехватил инициативу.
– Спокойно, спокойно, я знаю, что вы никогда не состояли этой организации и были простым альпийским стрелком. Вы должны были доставить в Тибет некий объект, о природе которого вам, скорее всего, ничего не рассказывали. Так вот, я хочу знать только одно, куда именно вы его доставили?

 Смысла играть в "несознанку" больше не было. "Ничего не скажу этому - объявятся другие", - лихорадочно соображал Уорроп.
– "Так, может быть, стоит с ним договориться? Он хоть и венец, но все-таки земляк. Вряд ли я смогу найти общий язык с настоящими американцами, если они придут за мной вслед за этим Норманом".

 - 750, - тихо, но твердо произнес Уорроп.
– И вы не придаете мое дело огласке.

 - Не наглейте, - усмехнулся американец, - хватит с вас и 600.

 - 700, - все так же твердо ответил тот.

 - Все тирольцы такие жадные?
– спросил Норманн, - или это влияние швейцарских немцев? 650, и это мое окончательное предложение.

 - Ни один уважающий себя тиролец не позволит высокомерному венцу поставить точку в разговоре, - нервно и оттого криво улыбнулся Алекс.
– Я сказал - 700, и это мое последнее слово. И не забудьте про второе условие.

 - ОК, - вздохнул Норман, - огласка не в наших интересах и, разумеется, ее не будет. А уступаю я вам только потому, что я американец, а американцам нет дела до внутренних австрийских разборок. 700 франков, но рассказ должен быть очень подробным, - и он развернул на столе перед Алексом карту Тибета, выдержанную в довольно крупном масштабе.

 В течение следующего получаса Алекс пытался вытащить из собственной памяти все детали того давнего путешествия. Судя по проложенному на карте маршруту, экспедиция оставила объект на территории современной КНР.

 - К сожалению, я не могу указать вам более точное его местонахождение, - подвел итог своему рассказу Уорроп.
– На самом последнем этапе - это был переход примерно в 20 километров - я сорвался в пропасть, и мне отшибло память...

 - Очень мелодраматично, - заметил Норман.
– Спасибо, дальше можете не продолжать. Поскольку рассказ оказался не таким подробным, как я рассчитывал, его стоимость упала вдвое. И мы возвращаемся к 350 франкам.

 - Вы не американец, вы - еврей, - раздраженно бросил Алекс.

 - Вот и не угадали, - усмехнулся Норман, - евреев в "Аненербе" не брали.

 - Вон оно что, - задумчиво проговорил Уорроп, - а то я испугался, что вы из ЦРУ или Моссада.
– Хотя Алекс все еще не мог унять волнения, последнее замечание Нормана как будто разжало тиски, сдавившие его сердце. Рихард снова почувствовал перемену настроения собеседника и решил еще немного его приободрить:

 - Вам станет легче, если я скажу, что еще я служил в СС и состоял в НСДАП?
– согласно новым американским документам, Рик Норман родился в 1944 году.

 К его удивлению, Алекс шутки не оценил:

 - Это все тот Объект, да?
– тревожно спросил он.

 - Что - Объект?
– не понял Норман.

 - Делает вас такими?

 - Кого нас?
– на сей раз напрягся Норман.
– И какими - такими?

 Алекс вздохнул, немного помолчал, как бы взвешивая, стоит ли пускаться в откровения со странным посетителем, но потом его все-таки прорвало:

 - Я никому этого не рассказывал, потому что боялся, что меня примут за сумасшедшего, но, кажется, вы сможете это понять. Пять лет назад у меня был клиент - художник из Бразилии, фамилию не помню, какая-то голландская, но это не важно. Он просил отвести его в горы до австрийской границы. Переход не сложный, но довольно долгий, и пока мы шли, я все время мучился - не мог понять, кого он мне напоминает. И вот дошли мы до места. Дело было ближе к вечеру. Стоит мой художник, пейзажем любуется, и вдруг свет так упал ему на лицо, что меня прямо до костей дрожь пробрала - передо мной стоял Адольф Гитлер собственной персоной. И прическа у него была другая, и с лицом его, похоже, хирурги хорошо поработали, но я вас уверяю, мне не померещилось. Это был он, Гитлер. Он жив до сих пор.

 - Когда, вы говорите, это было?
– Рихард постарался, чтобы его вопрос прозвучал безразлично. С интонацией он справился, но голос подвел - прозвучал хрипло и неестественно.

 - Лет пять назад, в конце 60-х.
– ответил Алекс тоже с заметным волнением.
– Он будто и не постарел за эти 30 лет, но я вам клянусь, что это был он.

 - Не клянитесь, Алекс, я вам верю, - ответил Рихард. Новость о вечно живом Гитлере застала его врасплох: он сделал пару глубоких вздохов, чтобы немного успокоиться и привести в порядок собственные мысли, а потом пристально посмотрел Уорропу в глаза.
– Вы сообщили мне очень важную информацию, и она дорогого стоит. А сейчас вы расслабитесь и будете слушать, как я считаю, и когда я скажу "десять", вы забудете о нашем разговоре...