Чтение онлайн

 Айк не верил своим ушам:

 - За что... выпить?

 - Ты что - глухой?
– удивился Василий, - за то, чтобы убить Круза!

 Он залпом опустошил свой бокал и ухмыльнулся. Блюм испуганно перевел взгляд на Нормана:

 - Это... правда? Вы действительно хотите?...
– от страха у Айка внезапно пересохло во рту и свело живот.

 - Правда, - все с той же смесью презрения и иронии в голосе подтвердил Рихард.
– Если бы вы только знали, как меня достал этот амбициозный коротышка, этот напыщенный болван...

 Блюм побледнел и со страхом уставился на Рихарда.

 - Айк, - вывел его из прострации голос Василия.
– А ты почему ничего не пьешь?

 - Я пью, - съежившийся и напрягшийся от свалившегося на него страшного открытия Блюм кивнул на опустошенный наполовину стакан с "Кока-колой", который он крепко сжимал во внезапно вспотевшей руке.

 - А чего покрепче?
– Василий решил проявить настойчивость.

 - Нет, - засмущался Блюм, - я и без спиртного плохо себя веду. Ну, если только самую капельку...

 Василий уже собирался плеснуть ему немного джина в стакан с "Колой", как Айк быстрым движением схватил стоявший перед Алексис бокал с остатками коктейля и сделал несколько глотков:

 - Фу, какая гадость, - поморщился он.

 Алексис спрятала лицо в ладонях, и сидевший рядом с ней Василий услышал, как она пробормотала: "Меня сейчас стошнит". Когда она убрала руки от лица, первым, кого она увидела, была Джули. Та стояла возле их столика, немного покачиваясь на высоких каблуках в такт музыке, и с интересом разглядывала их компанию. Господь был слишком занят этим вечером, или молитвы Алексис просто до него не дошли.

 - Алексис, ну что же ты уже полчаса играешь со мной в гляделки и все никак не решишься подойти?

 Рихард уже давно обратил внимание на эту стройную брюнетку с соблазнительными формами, копной непослушных волос и броским макияжем - она обладала какой-то особой порочной, но в то же время - невинной улыбкой девочки-подростка. На ней был ярко-красный топ со стразами и плотно облегающие кожаные брюки.

 - Вы простите, что я без приглашения?
– девушка еще раз очаровательно улыбнулась всей компании.
– Просто было бы невежливо не поздороваться с подругой.

 - Долг вежливости исполнен, так что можешь возвращаться к своему столику, - сквозь зубы выдавила Алексис, изображая, что обменивается поцелуем с Джулиэтт.

 - Ой, не будь такой злюкой, - мило улыбнулась та, - Хотя бы представь меня своим друзьям, вместо того, чтобы испепелять взглядом.

 - Это Джули, мы вместе работаем, она из Австралии, - сухо произнесла Алексис и назвала по очереди имена своих спутников.

 - Ну, сколько раз тебе повторять, что я не Джули, а Джулиэтт, - усмехнулась австралийка.

 - Точнее - Хулиэтта?
– неожиданно спросил Рихард, все это время внимательно разглядывавший знакомую дочери.

 "Господи, пожалуйста, не допусти этого!" - попросила Алексис, но он допустил.

 - Да, - Джулиэтт подошла ближе, присела на свободный стул и с интересом посмотрела на Рихарда, подперев подбородок изящной ручкой, украшенной парой крупных перстней, - а как вы догадались?

 - У вас аргентинский акцент.

 - Неправда!
– запротестовала девушка и немного откинулась назад, тряхнув непослушной гривой черных кудрей.
– Родители переехали из Буэнос-Айреса в Мельбурн, когда мне было пять!

 - Вы никогда не сможете вытравить Аргентину из своей крови и своей памяти, - это была пошлейшая испанская фраза, которую он подцепил от кого-то из завсегдатаев "Эль Каброна" еще в конце 40-х и на которую аргентинки "его типа" очень легко велись. Но к своему удивлению, Рихард заметил, что взгляд выразительных карих глаз Джулиэтт из заинтересованного не превратился в томный. Напротив, она усмехнулась и прямо спросила:

 - Ты что, пытаешься меня соблазнить?

 - Первый ход был за тобой.

 - Значит, за мной будет и вся партия, - подмигнула ему австралийка и поправила съехавшую бретельку.

 "Красивая и не дура", - это было что-то новенькое. Рихард заказал еще кампари - себе и Джулиэтт - и, слушая ее болтовню, в которой австралийский сленг щедро перемешивался испанскими выражениями, старался не смотреть в сторону дочери.

 Алексис вцепилась в край стула так, что у нее побелели костяшки пальцев, изо всех сил стараясь внешне оставаться спокойной. Она сосредоточенно смотрела на свой пустой стакан с подтаявшим льдом и физически ощущала, как пылают ее щеки, а сердце вот-вот выскочит из груди. "Только без слез!" - убеждала она себя, - "не надо больше унижаться".

 - Алексис, можно вас попросить...
– прогнусавил у нее над ухом Айк.

 - Нет, - она взглянула на него невидящим взглядом, стремительно поднялась и почти бегом бросилась к выходу. Рихард заметил движение дочери и подумал было пойти следом, но увидел, что Василий тоже поднялся и направился за ней, а потому снова развернулся к Джулиэтт. Что-то было в этих аргентинках - он не находил этого больше ни у кого из жительниц Латинской Америки, кроме них, - чего ему не могли дать европейские женщины.

 Василий нагнал Алексис уже на улице:

 - Куда вы?

 - Домой, - она остановилась и принялась искать взглядом такси.

 - Давайте я вас провожу, - предложил Комнин и едва не пожалел о своем джентльменском поступке.

 - Зачем? Чтобы потом провожать вас? Вы уверены, что не заблудитесь в этом городе?
– зло бросила девушка, и ему показалось, что у нее в глазах блеснули слезы:

 - Да что случилось?
– не понял Василий.
– Что с вами? Кто вас обидел?

 - Не ваше дело! Оставьте меня в покое!

 Она хотела уже двинуться дальше, но Вася удержал ее за руку:

 - Сначала успокойся! Никуда ты не пойдешь в таком состоянии!

 - Кто ты вообще такой, чтобы меня удерживать и говорить, что делать?

 - Алексис, заткнись, пожалуйста, я очень тебя прошу, - совершенно неожиданно для себя Василий дотронулся до ее щеки - как раз там, где обозначилась первая мокрая дорожка. Она больно ударила его по руке, развернулась, сделала пару шагов по направлению к стоянке такси и вдруг резко остановилась: