Чтение онлайн

— Дорогой сановник Ху, ты отвечаешь за военные дела и имеешь право распоряжаться указом «Цзигу Лин». Как нам следует поступить?

Природа наградила военного министра вытянутым лицом, бледным и худым, какое часто бывает у тех, кто недоедает. Имя его — Ху Гуан — его имя звучало как «тыква», поэтому некоторые за глаза называли его министр Тыква [4].

От волнения его и без того болезненное лицо словно запузырилось и покрылось волдырями, отчего он еще больше стал похож на горькую тыкву [5]. Формально именно военное министерство, обладавшее хорошей репутацией, имело право распоряжаться указом «Цзигу Лин», но разве хватило бы министру смелости принять подобное решение? Ведь тот был не более чем кистью в руках Императора, а разве вправе кисть иметь собственное мнение?

Ху Гуана бросило в холодный пот, когда он неуверенно пробормотал:

— Ох... Ваше Величество правы, столица — сердце Великой Лян. Именно здесь сосредоточены надежды всех жителей страны. Разве можем мы позволить этим иностранцам ходить, где им вздумается? Это совершенно немыслимо! Мы должны сражаться за столицу не на жизнь, а на смерть! Если отступим, разве это не уронит боевой дух армии?

Ли Фэну уже не хватало терпения выслушивать по кругу пустую болтовню, поэтому он перебил министра:

— Мы просили тебя дать совет по поводу стратегии!

У Ху Гуана не нашлось, что на это ответить.

Все пристально смотрели на князя Го, но отчасти тот был прав. Если главнокомандующий флота Цзяннани уже отдал жизнь за Великую Лян, то кто защитит страну в Восточном море? Как распределить морских драконов и начать военные действия?

А если иностранцы выдвинутся на север, то сколько выстрелов вражеской артиллерии смогут отразить местный гарнизон и императорская гвардия?

В каком-то смысле нельзя было отрицать смелости князя Го, решившего высказать вслух то, что другие побоялись — правду.

Ху Гуан внезапно превратился в тухлую горькую тыкву. Холодный пот стекал по его спине подобно забродившему соку.

И тут в разговор решил вмешаться Чан Гэн, он вышел вперед и сказал:

— Не желает ли брат-император меня выслушать? — Ху Гуан был тронут и посмотрел на него с благодарностью. Чан Гэн тактично и мягко улыбнулся: — Прошу моего брата-императора для начала умерить свой гнев: как нельзя собрать пролитую воду [6], так и невозможно воскресить мертвых. Положение тяжелое на всех четырех границах государства, и это уже известный факт, бессмысленно спорить с этим или гневаться. Поэтому лучше подумать над тем, как наверстать упущенное время.

Вероятно, из-за того, что Чан Гэн довольно долго странствовал вместе с монахом, мирские заботы не затронули его. Стоявший в тронном зале молодой юноша был наделен выдающимися талантами и привлекательной внешностью. Он оставался невероятно спокоен, и этот внутренний покой невольно усмирял бушующее внутри него пламя ярости.

Незаметно подавив рвотный позыв, Ли Фэн перевел дыхание и махнул рукой:

— Продолжай.

Чан Гэн повиновался:

— Сейчас четыре пограничных региона Центральной Равнины охвачены огнем, кавалерию передислоцировали, но провиант и фураж еще не поступили. Вскоре неизбежно возникнет проблема нехватки ресурсов, поэтому ваш подданный нижайше просит брата-императора открыть государственную казну и направить весь цзылюцзинь войскам. Это первое.

— Да, хорошо, что ты напомнил нам об этом, — Ли Фэн уже повернулся к министерству финансов. — Совместно с другими министерствами приказываем вам немедленно...

— Брат-император, — перебил его Чан Гэн. — Ваш подданный просил направить войскам весь требуемый цзылюцзинь, поскольку в чрезвычайной ситуации указ «Цзигу Лин» стал помехой. Действия генералов итак существенно ограничены, брат-император действительно желает связать им руки и ноги и отправить воевать?

Если бы кто-то другой осмелился произнести подобные слова вслух, то они прозвучали бы невероятно оскорбительно, однако в устах Яньбэй-вана предложение не вызвало ни у кого негодования.

Ху Гуан, ненадолго выпавший из разговора, поспешил с ним согласиться:

— Ваш подданный поддерживает предложение.

Не дожидаясь, пока Ли Фэн заговорит, группа чиновников из министерства финансов высказала свое недовольство, министр финансов резко повысил голос:

— Ваше Величество, мы ни в коем разе не можем так поступить. Хотя поставки цзылюцзиня в армию действительно покроют текущие потребности, но позвольте вашему поданному задать пару неприятных вопросов. А что, если война затянется? Мы решим текущую проблему, но что мы станем делать завтра? Готовы ли мы проедать запасы топлива, предназначенные для следующего года?

Командующему императорской гвардии ужасно хотелось срубить с плеч голову шилана [7] министра финансов, который, похоже, даже всю воду во дворце решил взять под свой контроль, поэтому он немедленно возразил:

— Разбойники уже стучатся в наши ворота, а вы, милостивые господа, только и печетесь что о тщательном подсчете текущих расходов. Генерал сейчас откроет вам всем глаза! Ваше Величество, ситуация критическая, и надо как можно скорее принять верное решение! Если так и дальше будет продолжаться, все наши границы будут окружены врагами и вскоре падут. Месторождения цзылюцзиня внутри страны крайне скудны, к тому же топливо залегает очень глубоко, поэтому добыча его занимает много времени!

Похоже, Ху Гуан боялся, что все решат, что он не внес никакого вклада в обсуждение. С покрасневшим лицом он во всю глотку заорал:

— Ваш подданный поддерживает предложение!

Чан Гэн высказал пока одну свою идею и не успел ничего рассказать о том, как заставить противника отступить, как тут же началась склока. Он никого не перебивал и продолжил терпеливо стоять на месте, дожидаясь, пока чиновники закончат кричать и упражняться в искусстве красноречия.

Ли Фэну казалось, что у него сейчас взорвется мозг. Вдруг его осенило. Эти «столпы» государственности на самом деле беспокоились лишь о проблемах того ничтожного клочка земли, что занимали, а не о стране в целом. Если бы их заставили работать на императорской кухне, то стол с новой посудой стал бы предметом столь же горячих споров, как сейчас — судьба огромного народа.

— Довольно! — взорвался Ли Фэн.

Все присутствующие замолкли, и Чан Гэн тут же продолжил:

— Ваш подданный младший брат еще не закончил. Второе, прошу Ваше Величество подготовить войска к отступлению.

И как только он это произнес, как министры и слуги снова закипели. Даже страх вызвать гнев Сына Неба не удержал присутствующих от громких споров. Несколько пожилых сановников, казалось, были готовы разбить голову Чан Гэна о колонну.

У Ли Фэн задергался глаз и от гнева задрожал кадык. Правитель чудом удержался от того, чтобы не зарубить Чан Гэна на месте. Задыхаясь от возмущения, он нахмурился, стараясь унять гнев, и шепотом предупредил:

— А-Минь, в следующий раз обдумывай свои слова прежде, чем произносить их вслух. Прародители доверили нам эти горы и реки не для того, чтобы мы уступили земли и вскормили тигров.

Чан Гэн твердо стоял на своем:

— Ваш подданный младший брат нижайше просит брата-императора оценить наши ресурсы. Если мы используем все, что имеем, то сколько территорий сумеем сохранить? Я не говорю о том, нам следует "уступить земли, чтобы вскормить тигров". Ведь смелый муж отрубит укушенную змеей руку, зная, что, если вовремя не отсечь отравленную плоть, яд проникнет глубже. Иностранцы подобно яду пытаются захватить все наши земли, и мы должны их остановить.