Чтение онлайн

– Ваше Императорское Высочество, - сказал солдат.
– Пожалуйста, остановитесь. Великий Маршал не носит зимнюю одежду в Столице. На улицах все еще неспокойно. Прошу вас, следуйте за мной.

В сердце Чан Гэна вдруг возникло подозрение - почему Гу Юнь не носит ее? Дело было явно не в его телосложении, и это явно не потому, что он не боялся холода.

Он еще помнил слова Шэнь И, которые он сказал Гу Юню с тревогой: "Твои глаза..." и это также заставило мальчика почувствовать, будто в его горле застряла кость.

Чан Гэн не мог забыть игру в "слепого и глухого" Шэнь Шилю в Яньхуэй. Конечно же, Шэнь Шилю частенько использовал свои глаза и уши для того, чтобы поиграться с Чан Гэном, но бывали ситуации, когда он действительно не мог видеть. Было ли это для того, чтобы обмануть Сю Нян и тех варваров, которые хотели пересечь северную границу?

Чем больше Чан Гэн думал об этом, тем тревожнее ему становилось. На сердце было ужасно беспокойно, и это чувство не угасало даже тогда, когда солдат старательно сопровождал их до поместья Аньдинхоу.

Чан Гэн вернулся в свою комнату, но сколько бы он не ворочался, он не смог заснуть. Уложив Цао Нянцзы и Гэ Пансяо, он спокойно повязал зимнюю накидку и побежал в комнату Гу Юня, чтобы дождаться его там.

Комната Гу Юня была очень чистой, с толикой изысканности и аккуратности, без лишних украшений, полностью удовлетворяя вкусу и потребностям военнослужащих. На столе лежало несколько книг и стояла паровая лампа. На стене висело полотно, на котором каллиграфическим почерком была изображена надпись: "Жизнь неизбежна". Похоже, это был почерк Гу Юня.

Не считая повешенной у кровати новой накидки из лисьего меха, спальное место Аньдинхоу было несколько... запущенным.

В ожидании Чан Гэн невольно уснул за маленьким столиком. Опустившись грудью на стол, вскоре он снова увидел кошмарный сон.

Сквозь дымку он видел стоящего к нему спиной Гу Юня. Во снах Чан Гэна ничего не сдерживало, и он действовал намного смелее, чем на самом деле. Он обнял Гу Юня, прижав того спиной к своей груди:

– Ифу...

Гу Юнь медленно развернулся. Его глазницы были совершенно пустыми. По щекам струились линии кровавых слез.

– Ты звал меня?

Чан Гэн закричал и резко проснулся, сев за столом. Со стороны входа в комнату Гу Юня, со свистом ворвались порывы холодного ветра. Мальчик в оцепенении уставился на вошедшего человека.

Гу Юнь не ожидал увидеть Чан Гэна в своей комнате. Он закрыл дверь и спросил:

– Что ты здесь делаешь?

Его голос был хриплым, как и нездоровым был цвет его лица.

Застывший в груди Чан Гэна ледяной воздух, наконец, вырвался наружу, когда мальчик увидел Гу Юня. На мгновение он не мог отличить сон от реальности. Он был почти в восторге от того, что он снова испытал то, что, как он думал, давно прошло.

Гу Юнь продолжил стоять у входа, у него кружилась голова. Он слабо поманил Чан Гэна:

– Подойди, помоги мне. Мне завтра нужно отвести тебя во дворец, чтобы поприветствовать Его Величество и отдать ему поклон в новом году. Мне надо постараться завтра встать с постели.

Чан Гэн придержал его за локоть и помог добраться до кровати.

– Ифу, что с тобой?

– По пути домой меня перехватили офицеры северного лагеря, ну и я, кажется, слишком много выпил, - Гу Юнь не стал снимать обувь и упал спиной на кровать. После того, как он принял лекарство, у него до сих пор невыносимо болела голова.

– Тебе нужно отдохнуть, завтра рано вставать, - устало сказал он.

Чан Гэн нахмурился - от Гу Юня действительно пахло вином. Но он достаточно уверенно мог ходить, а речь его была чиста. Он совсем не выглядел так, будто "выпил слишком много".

Тем не менее, мальчик не стал ждать, когда его попросят о том же снова. Гу Юнь замолчал и заснул почти сразу, как его голова опустилась на подушку.

Чан Гэн снял с него обувь, носки, и натянул на своего ифу одеяло. Он чувствовал холод тела Гу Юня и понимал, что ничто никогда не сможет его согреть. Разогрев паровую жаровню, он прислонился к столбику постели, молча наблюдая за лицом провалившегося в сон маршала.

"Я не позволю своим снам сбить меня с толку", - он трижды повторил эти слова про себя. После, подобно взволнованному зверьку, он немного приблизился к Гу Юню, как будто желая ощутить запах чужого тела, но тут мальчик невольно задержал дыхание.

На следующий день Чан Гэну показалось, что он едва закрыл глаза, а кошмарный сон не успел закончиться, как Гу Юнь уже разбудил его. Он безрадостно последовал за маршалом во дворец, чтобы поприветствовать своего старшего брата - Императора Лунань.

По дороге Гу Юнь сказал:

– Независимо от того, как Его Величество относится к тебе, тебе не стоит обращать на это внимание. Когда Вдовствующая Императрица была жива, она не очень хорошо ладила с супругой Императора, но это были дела взрослых, и они не имеют к тебе никакого отношения... Тц, вот черт!

Чан Гэн рассеянно слушал, но он никогда не слышал, как маршал кидает себе под нос проклятья. Чан Гэн поднял голову и заметил, что Гу Юнь как-то угрюмо смотрит на повозку.

Эта была повозка храма Ху Го.

Императорская семья Великой Лян практиковала буддизм. Даже решительный дедушка Гу Юня не был исключением. А нынешний Император в любой удобный момент, когда у него появлялось немного свободного времени, любил сидеть и обсуждать всевозможные вопросы с главой буддийских монахов.

Но если говорить о самой ненавистной вещи Гу Юня, то это не иностранцы с каждой из четырех сторон, а эти лысые головы!

В частности, у старого настоятеля храма Ху Го был вороний рот, и он с давних пор утверждал, что судьба не будет благосклонна к жизни Гу Юня и его родственников.

Аньдинхоу весьма успешно вымещает свой гнев на монахах храма Ху Го за то, что он до сих пор не женат.

Личный советник Императора Лунань - Ли Фэн - неторопливо выбежал, увидев приближающегося Гу Юня.

Мужчина был крепким, почти таким же высоким, как маршал Гу, но в три раза шире. Рожденный с двумя крошечными ногами, когда он делал маленькие шаги, он напоминал дерево с широкими, изящно раскачивающимися на ветру листьями.

Его фамилия была Чжу. Все обращались к нему «евнух Чжу». Но, за его спиной люди прозвали его «Чжу коротенькие ножки».