Чтение онлайн

Еще через месяц дирижабль при­обрел боевую черно-бело-зеленую раскраску. Врачи настояли на том, что в роддом нужно лечь заранее. В силу серьезности заведения в пала­ту к беременным никого не пускали, и приходилось довольствоваться об­щением через окно.

Никто не рисковал высовываться туда без одеяла — зима была на диво холодная. Тинкино одеяло, как вы догадались, было именно таким — в черно-бело-зеленую клетку, рисовал их по шерсти какой-то полуслепой великан, от того вышли они огром­ными и чуть косоватыми.

— Тебе что-нибудь нужно?
– кричали под окнами девчонки, за­дирая головы, дабы увидеть потеш­ную фигурку подруги в окне третье­го этажа.

— Матюгальник бы очень приго­дился! — не выдержала однажды Ти­на, уставшая по поводу и без повода напрягать связки.

Друзей и знакомых было много, и почти каждый день кто-нибудь да приходил ее навестить. Подобные визиты сильно скрашивали моно­тонные больничные будни.

— Пока, пока! — она рискнула отор­вать одну руку от подоконника, изо­бражая прощальный жест. И осек­лась на полуслове, в палату загля­нул врач, и увиденное его явно не по­радовало.

— Нам-то все равно! — рявкнул он громовым басом так, что стекла во все еще открытом окне тихонько за­звенели, а обитавшим в больничном парке воронам пришлось пожалеть, что они не перелетные птицы. — Мы, понимаешь, объяснительную напи­шем, а тебя, молодую и красивую, будет жалко! Марш с окна, и чтоб я там тебя больше не видел, роди сна­чала, а потом альпинизмом зай­мешься, если время останется...
– Раскаты становились все тише по мере его удаления по коридору.

— Да, да... первым делом мы испор­тим самолеты... — пропела себе под нос Тина и принялась увлеченно че­сать остро заточенным карандашом в затылке. Дабы не сойти с ума, она стала разгадывать кроссворды.

Вскоре в процесс была вовлечена вся палата — молоденькие, совсем зе­леные, рожающие только потому, что вовремя не сделали аборт, и в возрасте, ждущие второго или даже третьего ребенка, — беременные жен­щины и сами не заметили, как ув­леклись. Кроссворды были солидны­ми по размеру, две газетных полосы как минимум. Дело дошло до того, что однажды у того самого, грозного на весь роддом, врача, посмели вы­спросить что-то касающееся меди­цины, уж больно сиротливо выгля­дело на сплошь исписанном бумажном листе последнее неотгаданнное слово.

— Когда-нибудь... я выйду отсюда!
– Молодой женщине уже самой в это не верилось. — И тогда, тогда я напишу книгу, напишу сама, соберу все услы­шанные здесь истории... Талмуд вый­дет потолще, чем «Капитал» Маркса, - мечтала она хмурым февральским ут­ром, глядя, как дождь чертит по стек­лу чьи-то линии жизни.

Не хотелось никакой манной ка­ши, душа требовала жаренного на уг­лях мяса и свежих помидорчиков - не более и не менее.

Потом она почти всю ночь вдыха­ла запах хлорки, которой больнич­ный коридор был пропитан на­сквозь, бездумно меряя его шагами в сто первый раз, периодически тяже­ло приваливаясь к стене, пытаясь сосчитать, с какой частотой идут схватки.

Сын был такой же упрямый, как и папа. Его категорически не устраи­вали пеленки. После самого тща­тельного, тугого пеленания из кро­ватки раздавалось кряхтение, а еще через пару минут наружу торчали маленькие кулачки, а Денис доволь­но улыбался.

Однажды молодая мама не выдер­жала и пожаловалась патронажной медсестре.

— Надевайте сразу распашонки, никаких проблем, мальчик у вас крупный! — бойко посоветовала та профессиональным тоном.

— Да уж... — озадаченно протянула Тина, — сама бы я ни за что не догадалась, жертва стандартов и сте­реотипов.

Вот уж кого-кого, а ребенка жерт­вой стандартов и стереотипов было назвать трудно. Он постоянно путал день с ночью первые полгода жизни и не любил музыку, предназначен­ную для младенцев, хотя аннотация на диске утверждала, что это специ­ально подобранные для детей звуки. Впрочем, он довольно легко засыпал под Джо Дассена. «Хорошо хоть, что не под «Рамштайн», — усмехалась про себя Тина, в седьмой раз вклю­чая один и тот же компакт-диск.

Мама ласково звала его Колоколь­чиком, и впрямь, Динь номер два оказался на редкость голосистым. Каждый раз, вставая к нему ночью, Тина тихо радовалась, что живут они не в хрущевке с почти картон­ными стенами.

Массаж, гуляние, купание и, ко­нечно, кормление — ей пришлось пе­режить то странное ощущение, ког­да не принадлежишь себе больше, а пуп земли смещается в сторону вон того, пахнущего ромашкой и мо­локом самого любимого существа на свете.

Иногда она чувствовала себя измо­чаленной кожурой от банана, на ко­торой, ни разу не споткнувшись, краснознаменный ансамбль песни и пляски имени Александрова в пол­ном составе станцевал гопак.

— И еще одна распашонка, их необ­ходимо гладить с обеих сторон!
– мурлыкала под нос очередную ин­струкцию мамочка, бойко орудуя утюгом.

Тина страшно боялась, что сделает что-нибудь не так и, пожаловавшись однажды Dixi, получила в подарок роскошную «Энциклопедию для пап и мам», в которой имелась таблица, где описывалось, что ребенок дол­жен уметь делать в возрасте одной, двух, трех и так далее недель. С див­ной периодичностью мамочка засо­вала туда свой любопытный нос и убеждалась, что с Динькой все в по­рядке и развивается он хорошо, луч­шего и желать нельзя.

Она ни о чем не жалела и только из­редка, катая коляску по просторной комнате туда-сюда под музыку фран­цузского шансонье, позволяла себе тихонько пореветь вполголоса, глядя в такие родные малахитовые глаза...

Динь маленький был точной копи­ей большого, не считая ушей. Уши были типично мамины — данный факт признавали все.

Изменились приоритеты. Офис, Интернет — все казалось таким дале­ким и призрачным, будто и было когда-то, а то и не было, а если и бы­ло, то не с ней вовсе.

Случалось так, что ей хотелось по­чувствовать себя, как и прежде, сво­бодной личностью. Но, увы и ах, Диньку было особо не на кого бро­сать. Спала она мало и урывками, пытаясь совместить воспитание ре­бенка с переводами.

Пару недель Тина дышала свободно, доверив внука родной бабушке, — ми­нимум шесть часов здорового сна ей га­рантировались. Потом они помахали вслед уходящему поезду на Казанском вокзале, ибо главный бухгалтер был категорически не согласен с отсутстви­ем на рабочем месте ведущего специа­листа, и все вернулось на круги своя.

Большая часть бюджета тратилась на сына, а потом чаще всего прихо­дилось думать, как дожить до конца месяца. Глядя на подрастающего кроху, Тина напряженно размыш­ляла, понадобится ли им в скорости манежик. С одной стороны, очень удобно и практично — сын надежно защищен от всяких неожиданнос­тей, не натворит чего-нибудь этако­го, а с другой — она где-то читала, что дети, выросшие без манежа, более смышленые и активные.