Чтение онлайн

Апанас долго ходил по готовой теплице, задумчиво поглаживая бороду, смотрел, спрашивал, уточнял, но к окончательному решению так и не пришёл. Так и не сказал мне: хорошо или плохо, баловство или дело нужное, хвалить меня или ругать. Наверное решил до весны подождать. Но ведь оно и правильно? Умом я это понимаю, конечно. Но ведь похвалы-то хочется прямо сейчас!!! Еле сдержал гримассу недовольства, честное слово.

Осень пришла. А что это значит? Это значит: ярмарка! Как много для меня в этом слове… Много светлого, яркого, радостного.

Собственно, как и для всей Сеньевки. Хоть и возился я постоянно со своей идеей фикс, но и на продажу кое-какого товару успел за лето запасти. В этот раз были не только резная посуда, корзины и утварь, но и стекло: бутылки разнообразной формы, бокалы, флакончики, бутылочки, пузырьки — многому меня Айнар научил, пока я помогал ему мастерскую строить, да производство листового стекла разворачивать. Многому научил, вот много и накопилось.

Сапожки себе и Ритке в этот раз я сам сшил, благо опыт уже имелся не малый, да еще и мастер-кожевник в деревне есть — всегда подойти за советом можно. Также, как и две кожаных куртки навроде тех, что в тридцатые-сороковые годы пилоты американские носили, только не на молнии, а на костяных пуговицах для себя и для своей спутницы сшил. Рубаху расшитую красными петухами к поездке мне Ладора подарила. Кожаный ремень я себе так же сделал сам по типу офицерской портупеи. Даже пряжку для него сам выковывал (помню, как лезли глаза из орбит у кузнеца, когда я вишневую от жара заготовку с углей голыми руками взял и пальцами мять стал, словно пластилин, забывшись. Как он после на меня ругался! Грозился больше на порог кузницы не пустить, но ничего, поостыл со временем. А я что? Что делать, если после «воздуха» и камней Инферно, мой адаптировавшийся организм стал относиться к таким температурам совершенно спокойно, даже наоборот, благосклоннее, чем к морозам?).

Налобную вышитую повязку Верея подарила, придерживая рукой изрядно округлевший живот.

В результате видок наверное получился забавный, но мне понравилось.

Ярмарка. Все было точно так же, как я запомнил с прошлого раза: ярко, весело, оживленно, радостно. Девушки и женщины в лучших своих платьях и нарядах, гарцующие перед ними парни и мужчины, с визгом и смехом носящиеся туда-сюда стайки детворы, степенные главы семейств, лавки, аттракционы и потехи… Хорошо!

Расторговаться удалось быстро, благо товар мой был не плох, спросом пользовался, да и цены я не драл, так что уже к полудню был свободен и с чистым сердцем двинулся гулять, позвякивая монетками в своем кошеле на кожаном поясе.

Получаса не прошло, как я радостно обнимал десятника Дара, что как и в прошлый раз прибыл на ярмарку набирать рекрутов в дружину.

— Задавишь, медведь! — прохрипел он в моей хватке. Я тут же смущенно его отпустил и виновато почесал затылок. — Что это ты рад так, словно сто лет не виделись? — удивился он. — Всего же три весны с прошлой встречи нашей прошло.

— Ну, для кого как, — весело рассмеялся я. — Для кого как.

— Хм, возмужал, гляжу, — отстранясь на вытянутые руки и рассматривая меня, заметил он. — Возмужал. Окреп!

— Да ну, не так уж чтобы…

— Со стороны виднее. В этот-то раз будешь в потехе участвовать?

— Честно говоря, Дар, не знаю, стоит ли? — слегка погрустнел я. — В дружину как и раньше все равно не пойду, а лишь ради забавы лишать кого-то возможности мечту воплотить. Хорошо ли?

— Неужто ты так в себе уверен? Может в этом году парни куда как крепче прошлых лет попадутся, и ты даже из хвоста не вырвешься на всем пути?

— Сам же говоришь — окреп я.

— Так, то с виду, — с хитринкой в глазах ответил Дар.

— На «слабо» подцепить хочешь? — зеркально отразил выражение его лица я.

— Почему бы и нет? — согласился он.

— Откажусь, пожалуй, — вздохнул я, убрав с лица улыбку и став серьезным. — Не стоит ради пустого бахвальства достойных парней позорить.

— Я смотрю, ты и впрямь возмужал, — хмыкнул он. — А в круг-то со мной выйдешь? Без потехи если?

Я с некоторым сомнением смерил взглядом Дара, прикидывая все «за» и «против».

— От чего ж не выйти, — озвучил ему свое решение я. — Разомнемся, горячую кровь по телу погоняем.

— Разомнемся, — ухмыльнулся Дар. — Эй, мужики! Круг нам организуйте-ка!

— Прямо сейчас? — удивился я, тем не менее начиная расстегивать и снимать куртку. Краем глаза заметил знакомую макушку, проталкивающуюся в нашу сторону. Точнее две знакомых макушки. Рита с Ладорой.

— А чего тянуть-то? Как раз до начала потехи успеем «кровь разогнать», — пожал плечами и похрустел шеей он, становясь в стойку, напоминающую боксерскую.

Я повторил ее зеркально, с точностью до мелочей и улыбнулся приглашающе. Дар хекнул в сторону и двинулся на меня.

Он резко выбросил руку вперед, нанося прямой в голову. Я, чуть сместился, ровно настолько, чтобы кулак его прошел в миллиметре от моей скулы и выдал двоечку прямых ему в открывшийся подбородок. Правда останавливал их едва касаясь кожи, лишь обозначая попадания, а не нанося урон, иначе бой бы уже закончился.

Дар отскочил, резко разрывая дистанцию. Пытаясь разорвать дистанцию. Но я слился с его движением и не отстал ни на секунду, сохранив прежнее расстояние между нами. Нырнул под руку и обозначил еще три коротких боковых удара по печени, увернулся от его бокового удара с левой руки, поднырнул под нее и обозначил еще два быстрых удара в открывшийся висок… Он, понимая, что оторваться от меня все равно не сможет, нахмурился и продолжил пытаться достать меня ударами из той позиции, какую смог занять, полностью вкладываясь в эти удары.

Я же улыбнулся, принимая игру, и продолжил свою: нырял, смещался, уворачивался, обозначал удар за ударом, но не менял положения ног и не снижал темпа. Но и не повышал его, хоть и мог двигаться во много раз быстрее, так что его глаз бы просто не уловил моего движения. Но зачем? Я двигался ровно с той же скоростью, что и сам Дар, только делал это эффективнее, точнее и четче.

Дар продолжал молотить руками воздух, стараясь ускориться еще хоть немного, провести мне хоть один единственный удар. Хотя бы один. Но получал лишь десятки безболезненных, но обидных касаний моих кулаков в «слабые места» и «болевые точки». Любой из обозначаемых мной ударов, проведенный до конца, с силой даже обычного человека, мгновенно закончил бы бой. И, думаю, Дар, как опытный воин, это прекрасно осознавал, вот только не мог ни увернуться, ни заблокировать, ни нанести ответный.

Прошло десять секунд. Дар не выдержал и сделал шаг назад, но я все также плотно «сидел» на его движении, так что сместился ровно так же, не позволив ничему измениться в рисунке боя.

Прошло двадцать секунд. Тридцать секунд. Сорок. Дар уже не мог больше держать темп. Ему не хватало воздуха, но он продолжал рубиться на одной лишь силе воли.

Это вызывало уважение. Да и не хотел я его позорить перед дружинниками, его боевыми товарищами, перед зеваками, собравшимися здесь. Так что я подгадал момент и дал провести ему удар мне в скулу. Сильный, правильный, красивый удар, тренированный, профессиональный. Аж в голове зазвенело. Я картинно отлетел от него и упал на землю. После чего поднял руки в верх, обозначая проигрыш.

Дар остановился, принимая окончание боя. Он пытался вдохнуть сразу столько воздуха, чтобы хватило покрыть всю его недостачу, но это было физически невозможно. Объема легких не хватало. Он пытался вдохнуть снова и снова. Он ходил из стороны в сторону, понимая, что если сейчас остановится, то просто отрубится, не справившись с кислородным голоданием.

Больше минуты ему понадобилось, чтобы хоть немного восстановить дыхание. И первое, что он сделал, это подал мне руку, помогая встать, потом обнял и похлопал по спине, все еще очень тяжело и надрывно дыша. Я ответил тем же.