Чтение онлайн

Я поднялся на цыпочках, немного увеличивая угол обзора, и заметил слезы на глазах святой. Губы девушки шевелились, едва различимые в пляшущем неверном свете от свечей, но я смог разобрать слова – «простите, простите, мама, папа…»

– «Странно, почему она упоминает в такой ситуации родителей?» - подумал я.

– Поднимись, мое дитя, - хриплым голосом сказала Альбертина. – Поцелуй крест матушки.

В руке настоятельницы возникло распятие, словно отлитое из жидкого, все еще подвижного от жара золота. Я моргнул, увлажняя глаза, мгновенно высушенные волной раскаленного воздуха. Ночная сорочка Мирославы стала почти прозрачной, напитавшись потом. Вырисовались четкие очертания ее небольшой груди, и похоже выпуклости девушки привлекли не только мое внимание.

Альбертина, словно завороженная уставилась на груди девушки, а крест стал еще ярче, своим жаром заставив меня отпрянуть назад. Врезавшись спиной во что-то жесткое, я инстинктивно дернулся вбок, уходя от возможной атаки.

– Здаров, - чернокожий гигант поднял руку в знак приветствия. – Мастер просил передать тебе.

Зузу. Самый преданный из телохранителей учителя. Тот подобрал его на одной из своих охот за экспонатами, когда Зузу был подростком. Мальчик рассказал, что его племя уничтожил инканьямба, что пришел из-за огненной границы. Расследование происхождения племени Зузу привело учителяк шокирующим открытиям, описания которых достойно многотомной энциклопедии.

Зузу сидел на корточках, иначе его огромное тело не помещалось на небольшом чердаке. Я быстро схватил сумку, стараясь не смотреть на маленькие черные провалы, выделяющиеся даже на смуглой коже южанина. Если прислушаться, то можно уловить слабое гудение, исходящие из отверстий на теле Зузу. Когда я был совсем маленьким, гигант любил меня пугать, заставляя насекомых высовываться из дырок на его теле, шевеля длинными, святящимися усиками.

– Что-то еще? – я вопросительно посмотрел на чернокожего.

– Мастер сказал присмотреть за малышом Каином, - произнес Зузу. – Да и сам знаешь, что Абуто сделает со мной, если ты умрешь.

Его сестра Абуто страшнее учителя, причем гораздо.

Маска словно присосалась, становясь неделимой с кожей. Ничего необычного в ней не было, просто в случае смерти, мое тело развеется без следа. Я пригладил коротко остриженные волосы и проскользнув мимо Зузу, занявшего почти все место, как огромный черный паук.

Я кинул на землю шестигранный кубик, сделанный из человеческой кости. На каждой стороне был выгравировано заклинание тишины. Кубик завис в воздухе, а его грани засветились мягким лазурным светом. Стоит такая безделушка дорого, но зато ближайшие пару часов нас никто не услышит.

Сквозь бревенчатые стены часовни не доносилось ни единого звука, но я знал, что сейчас святая орет от боли в обожженных губах. Остановившись перед дверью, я нанес удар по правой створке, выламывая ее вместе с петлями. Я ворвался внутрь, но вместо шквала магических атак меня встретила окровавленная спина Альбертины, с торчащим из нее световым клинком.

Рука настоятельницы, будто сделанная из чистейшего хрусталя, сжалась на горле святой, поднятой над полом. Монахиня обернулась на шум, сверкнув глазами, из которых вытекали ручейки золотистой жидкости. Я уже видел что-то подобное, когда обезумевшая учительница сражалась с Бароном.

Подбросив Мирославу, монахиня нанесла чудовищно сильный удар ей в живот, откинувший девушку к самому потолку. Пока святая находилась в воздухе, стеклянная кисть выстрелила десятком осколков. Прозрачные лезвия летели с такой скорость, что прошили тело девушки на вылет, со стуком вонзившись в потолок.

Мирослава не умерла от подобной атаки, что случилось бы с обычным магом. Упав на пол, она попыталась встать, но руки неизменно скользили по полу, залитому кровью из ее ран.

Переведя взгляд на монахиню, я использовал Анализ.

Настоятельница Альбертина/Присутствие Тета

Боевая мощь – 5000+/???

Действующие эффекты: Маг. Обет воздержания (боевая мощь увеличена на процент от времени воздержания) /???

Действительно, тут действует тот же эффект, что и в тот раз. Шар света на мгновение ярко осветил часовню и вылетел сквозь разбитую дверь, разорвавшись у ствола сосны. Следом за ним сразу вылетел второй, но проблем увернуться от него не составило, благо тень появлялась густая и длинная.

Я перепрыгнул через скамейки, уходя от длинного светового луча, оставившего после себя красную полосу раскаленных углей на полу. Альбертина что-то хрипло прокаркала, но часть ее рта уже превратилась в стеклянную массу, сквозь которую проглядывались сосуды и кости.

Я отпрыгнул назад, едва разминувшись к кончиком хлыста. Снова луч света. Швырнуть в монахиню скамейку, сбивая ей темп. Я перемещался из стороны в сторону, но сияющие шары сыпались градом. Возле плеча будто вспыхивает маленькое солнце, прожигая Железную кожу.

Ко мне летит широкая полоса света, грозящая распилить тело на две половинки. Приходится нырять вперед, сталкиваясь с еще двумя сферами. Они прошлись по спине, оставив длинные обложенные участки. Железная кожа помогает, но ощущение будто кипятком ошпарили.

Хлыст цепляется за щиколотку, перехватывая меня еще в полете. Рывком подтащив меня к себе, монахиня собирает в стеклянной руке шарик света, быстро увеличивающийся в размерах. Он немного отличается более холодным оттенком, уходящим в бело-голубой цвет.

Моя нога врезается в ногу настоятельницы, с хрустом ломая ее бедренную кость, чуть выше колена.

Я рванул на себя хлыст, за счет напряжения проехавшись немного вперед. Шар из света взрывается над моей головой, а все вокруг теряется в слепящей белизне. Жар. Чистый пламень проходит сквозь мое тело, словно выжигая все на своем пути. Боль настолько сильная, что несколько секунд я просто ползаю по полу.

Бешено верчу головой, пытаясь словить картинку через цветные вспышки в глазах. На затылке и спине густая и горячая масса, которую я размазал, пока корчился от боли на полу. С тела монахини стекают волны стекла, поглощая остаток человеческого существа. Видны часть оголенного черепа, ряд верхних зубов, немного вывалившийся глаз, окруженный красными волокнами мышц и потеками золотой жидкости. Кожа на ее лице либо отсутствовала, либо превратилась в черно-коричневые ошметки.

Процесс остекления остановился и существо встряхнулось, со звоном сбрасывая остатки ненужного стекла. Левый глаз безжизненно застыл, но правый быстро вращался, оценивая обстановку. Вокруг светового клинка, что вонзила Мирослава, стекло постоянно плавилось и наплывало, образуя вырост на животе монахини.

Я не спешил бросаться в бой, не зная, чего стоит ожидать от переродившейся Альбертины. Монахиня упала лицом вниз, перед самым ударом о землю, успев подставить руки. Стало заметно, что верхние и нижние конечности стали заметно тоньше и длиннее, будучи видимыми лишь благодаря отблескам свечей.