Чтение онлайн

Вскоре войска будущего Ататюрка отвоевывают город у греков. Латифе совершает поступок, на который не отважилась бы ни одна другая женщина. Она отправляется к нему и предлагает ему поселиться в доме ее семьи.

Ататюрк не колеблется ни минуты. Латифе производит на него огромное впечатление. Именно такая женщина — уверенная в себе, независимая и образованная — нужна ему сейчас, когда он собирается реформировать Турцию.

Спустя четыре месяца Латифе становится госпожой Ататюрк.

До недавнего времени про Латифе на берегах Босфора ходило множество слухов. Историки писали, что она была капризна, невыносима, швырялась обувью, обижала друзей и закатывала истерики. Помимо этого, она якобы была страшна, как темная ночь над Босфором. И невероятно волосата.

Как вообще Ататюрк мог жениться на такой женщине? Этого агиографы Отца Турок объяснить не в состоянии. Но фактом остается то, что церемония была очень современной. Раньше в суде за женщину отвечал отец, а если его не было, то родной или двоюродный брат. Латифе стала первой в истории турчанкой, самостоятельно подписавшей все документы. Это была первая ласточка грядущих перемен.

Брак продлился два с половиной года. После развода Отец Турок больше не женился, и у него не было детей.

В 2005 году турецкая журналистка Ипек Чалышлар опубликовала книгу под названием Latife Hanim (“Госпожа Латифе”). С обложки на нас смело смотрит молоденькая жена Отца Турок. Она сидит верхом на лошади. Ее поза говорит о том, что весь мир у ее ног.

Чалышлар многие годы пыталась приоткрыть тяжелую дверь, захлопнувшуюся за Латифе, когда та перестала быть женой Ататюрка. Это было задачей не из легких. В интервью журналистка сетует, что ей не удалось сделать и половины задуманного. Большинство тех, с кем она хотела побеседовать, отказались говорить. Письма и дневник Матери Турок хранятся в одном из банков, и ни журналисты, ни историки не имеют к ним доступа.

Несмотря на это, книга вызвала в Турици необычайно широкий резонанс.

— Я сама удивилась, — смеется Чалышлар, когда мы встречаемся в одном из стамбульских кафе. — Было продано более ста тысяч экземпляров. Благодаря моей книге спустя восемьдесят лет оказалось, что Латифе-ханым сильнейшим образом повлияла на судьбы турецких женщин. Это ее заслуга, что уже в тридцатые годы женщины получили право голоса и смогли избираться в парламент. Это она подговорила своего великого мужа, чтобы он пошел до конца и дал нам эти права.

— Говорят, она была истеричкой?

— Латифе хотела нормальную любящую семью. А Ататюрк целыми вечерами просиживал с армейскими товарищами, пил и играл в карты. Днем он учил турок, как жить по-современному. Но вечером вел себя как типичный турецкий глава семьи. Ее это раздражало, а скрывать эмоции она не умела. Наверняка ей не раз доводилось кричать. Но истерики? Нет никаких доказательств того, что она была истеричкой.

Ипек Чалышлар за свою книгу заплатила цену, которую в Турции платит почти каждый автор, пишущий на табуированную тему. Ее обвинили в оскорблении Ататюрка, и она предстала перед судом.

Обвинил ее в этом читатель, которому не понравилась приведенная в книге история.

Чалышлар вспоминает:

— Я описала, как Ататюрк бежит от греческих солдат в женской одежде, одолженной у Латифе. Почему это кого-то оскорбляет?

Оскорбление Ататюрка в Турции — тяжкое преступление. Это на себе испытали две девушки в платках — Нурай Безирган и Кевсер Чакыр. По телевидению они во всеуслышание заявили, что не любят Ататюрка.

— Могу ли я его не любить? — задалась вопросом Безирган. И сказала: — Если могу, то не люблю.

Журналист спросил, как можно не любить того, кто прогнал британцев из Турции.

— Будь здесь британцы, у меня было бы больше прав, чем сегодня, — парировала Безирган. — Лично мне ближе аятолла Хомейни, чем Ататюрк, — добавила она и вызвала бурю. На следующий день все крупнейшие газеты страны писали о ней на первых полосах, а прокурор по долгу службы подал иск об оскорблении Отца Турок. Дело широко освещалось в СМИ. А закончилось оно, как и дело Ипек Чалышлар, оправдательным приговором. Турецкие аналитики считают это свидетельством того, что на берегах Босфора происходят важные перемены.

Латифе-ханым очень любила Ататюрка.

— Может быть, слишком сильно, — размышляет Чалышлар. — Она три раза говорила ему, что хочет уйти. Но, по-моему, это больше похоже на попытки обратить его внимание на серьезные проблемы, появившиеся в их браке. Из рассказов ее знакомых я знаю, что она очень страдала, когда дело все же дошло до развода.

Хотя бракосочетание Ататюрка и Латифе было очень современным, развод был весьма традиционным. Вместо судебного решения о разводе Латифе получила государственный декрет с печатью.

Ататюрк и его бывшая жена после развода встретились лишь однажды. Она была на пикнике с друзьями. Он плавал на яхте по Босфору.

Ипек Чалышлар:

— Они не сказали друг другу ни слова, но Латифе очень тяжело переживала эту встречу.

Всю оставшуюся жизнь она жила в одиночестве. Встречалась лишь с ограниченным кругом ближайших друзей. Об Ататюрке ни с кем не говорила, но до конца своих дней делала лишний крюк, чтобы только пройти мимо его памятника.

Самый известный турецкий поэт носил фамилию Божецкий и жил в польском сейме.

Тувим [15] , не понимая по-турецки ни слова, слушал его стихи как зачарованный. Броневский [16] пил с ним водку. А пани Халина из-под Остроленки писала в письме, что хочет выйти за него замуж и нарожать ему детей.

Ничего удивительного. Назым Хикмет Божецкий — живая легенда. Борец за коммунизм, он больше десяти лет провел лет в тюрьме. Его авторские вечера собирали толпы поклонников, а каждый поэтический сборник становился настоящим событием.

Турецкий поэт постоянно подчеркивал, что поляки гостеприимны, а польские пейзажи прекрасны, и все же признавался, что без Стамбула ему жизнь не мила. Увы, все мосты он сжег.

Для рассказа об этом великом поэте нам придется вернуться в прошлое. Сначала в годы Первой мировой войны. Османская империя, которая уже трещит по швам, воюет на стороне Германии.

— Султан проигрывает войну. Соседи и великие державы кромсают нашу страну, как кебаб, — говорит Сулейман Акчай, историк из Стамбула. — Потрясенный властелин подписывает акт капитуляции. Побережье Эгейского моря он отдает грекам, а восток позволяет поделить странам Антанты, армянам и курдам.