Чтение онлайн

В Басмане я не хочу привлекать внимание. Сажусь на улице и делаю вид, что сплю, а все, что происходит вокруг, меня не касается. Может, меня примут за наркомана, может, за одного из людей в пути. “Лишь бы не за журналиста”, — думаю я и маскируюсь как могу.

Все это ни к чему. Бизнес ведется вполне открыто. Как раз сегодня ветер дует в нужном направлении, поэтому то и дело открываются двери бесчисленных дешевых гостиниц, и темные фигуры садятся в такси, микроавтобусы и даже в фургон с надписью “Мебель”. Мимо регулярно проезжает полицейский патруль, даже не сбавляя скорости.

Гостиницы здесь называются так: “Европа”, “Прекрасное путешествие”, “Друг”, “Мечта”. У входа в каждую висит nazarlik — голубой амулет с черным глазом, защищающий путников от злого рока.

На углу владельцы гостиниц устроили маленькую мечеть. Сюда можно прийти в любое время, чтобы перед опасной дорогой напомнить о себе Аллаху.

За мечетью находится очередной телефонный пункт. Я завожу разговор с двумя парнями из Нигерии — Омаром и Ннамди. На вид им лет по двадцать.

— Мы едем через два часа, когда вернутся первые машины. Я звонил матери, чтобы ей это рассказать, — радуется Омар.

— Боимся ли мы? Брат, Бог велик, и все будет так, как он решит, — Ннамди похлопывает меня по плечу, и оба спешат на базар докупить необходимое.

Я на секунду останавливаюсь возле магазина со свежим хлебом.

— Ты тоже плывешь? — спрашивает продавец.

— Нет, не сегодня, — отвечаю я.

— Нужен будет билет — обращайся, — говорит он и подмигивает.

Осенью и зимой гостиницы и рестораны на побережье дают туристам тридцать процентов скидки. Понятное дело: погода плохая, купаться холодно. Зато тишина и чудесная природа.

Kacakci — контрабандисты-перевозчики — тоже дают тридцать процентов скидки. Понятное дело: в это время года переохлаждение в воде наступает гораздо быстрее, чем летом. Умираешь моментально.

Но есть и плюсы: зимой греки не так тщательно охраняют свои границы.

“Когда-то kacakci возили сигареты, алкоголь и другие товары, — читаю я в работе профессора Ичдуйгу, известного специалиста по вопросам эмиграции. — Сейчас они переключились на людей. Здесь нет мафии с крестным отцом во главе. Структура больше напоминает Аль-Каиду: множество мелких групп, которые сотрудничают друг с другом, при этом сохраняя независимость. Совместными усилиями они в состоянии организовать дорогу из Кабула в Лондон”.

Профессор проводил анкетирование среди контрабандистов, отбывающих срок в тюрьме. Согласно результатам его исследований, ни один из них не считает, что занимался чем-то постыдным. Более того, по их мнению, они очень помогали людям. А их работа — своего рода миссия.

В провинции люди знают, кто такие kacakci. Одного из них мне показали рыбаки в Айвалыке — чудесном старом портовом городишке неподалеку от античного Пергама. Все зовут его Ахмет-Баба — отец Ахмет. Низкого роста, в слишком большом плаще, с неизменной папиросой в посеревших губах, он чем-то напоминал персонажа комиксов. Он приехал в порт купить рыбы. За ним неотступно следовали две шкафоподобных гориллы, на вид узбеки или таджики.

Ахмет-Баба работает для Курбаджи — Жабы. У Курбаджи и его людей монополия на перевозку людей из окрестностей Айвалыка на Лесбос. В сезон не бывает дня, чтобы их лодки не выплывали из окрестных деревень.

— Когда дует нужный ветер, утром каждую минуту доносится пыр-пыр-пыр, — говорит Исмаил, рыбак из Айвалыка. — Это моторы их лодок. Тогда у нас говорят: “Kurbaga geldi”. То есть: “Жаба прошел”.

Ахмет-Баба производит впечатление доброго дяди. Он всех радушно приветствует, жмет руки, а старых знакомых целует в обе щеки. От меня он проходит так близко, что мы почти соприкасаемся локтями. Он доброжелательно улыбается, как человек, который счастлив и другим тоже желает добра.

Ему известно, что я собираю информацию про kacakci. Наверняка известно. Я в Айвалыке уже третий день, а Ахмет-Баба знает все. Несмотря на это, он заговаривает со мной дружелюбно:

— Вы турист?

— Да, — темню я. — А вы?

— Я? Я местный чудак, — Ахмет-Баба смеется и уходит. Гориллы тоже смеются, а их огромные животы трясутся от смеха.

В сентябре 2008 года Ахмет-Баба отправлял лодки из Бехрамкале. Отсюда до греческого берега всего пять километров по прямой.

В 347 году до н. э. Бехрамкале назывался Ассос. Здесь лечил нервы Аристотель, после того как его не избрали преемником Платона в знаменитой афинской Академии. Из местного порта он отправлялся исследовать флору и фауну острова Лесбос.

Лодки Ахмета тоже плыли в сторону Лесбоса. Они выдвинулись в путь всего в километре от того порта, откуда много столетий назад выходил в море Аристотель. Все шло хорошо, пока примерно в два часа ночи не появился катер греческой береговой охраны.

С дикого пляжа возле Бехрамкале все видно как на ладони. Ахмет-Баба сразу испарился. Но на воде остались четыре надувные лодки величиной с ореховую скорлупу, которые уже успели заплыть в греческие территориальные воды. В лодках — тридцать восемь человек.

Греки были настроены агрессивно. Своим катером они нагнали большие волны. Одна из лодок с иммигрантами перевернулась. Люди упали в море. Греки выстрелами заставляли их быстрее выбираться из воды.

Затем они бросили веревку, отбуксировали все четыре лодки обратно в турецкие территориальные воды и забрали весла и моторы, обрекая людей на дрейф. А значит, на верную гибель.

— Чтоб их, — выругался Исмаил, рыбак из Айвалыка. У него, одного из немногих тут, есть большое судно, на котором можно ходить на тунца. Но в тот день стоило им с шурином выплыть из порта, как они увидели четыре лодки с людьми, взывающими о помощи. У них не было весел, а погода портилась на глазах.

Рыбаки взяли беглецов на борт и приплыли с ними на пост береговой охраны. Сегодня Исмаил сам не знает, правильно ли он поступил.

— Сначала меня обвинили в том, что я помогаю нелегально перевозить людей, — рассказывает он. — Мне пришлось много раз туда ездить и объясняться. Под конец следователь сказал: “Я ничего не нашел, но глаз с тебя не спущу”.

Местные рыбаки не раз помогали иммигрантам.

— Летом почти каждый день что-нибудь случается, — говорит Исмаил, а его шурин и товарищ поддакивают. — Греки в них стреляют. Бывает, что простреливают лодки. И рыбаку, прежде чем ловить рыбу, приходится по два часа плавать и спасать этих людей от смерти.