Убийца рядом со мной. Мой друг – серийный маньяк Тед Банди
Шрифт:
Тед Банди был сумасшедшим?
Нет. Пожалуйста, читайте первую часть этой главы.
Из вчерашнего электронного письма:
«Во многих газетах я читала, что в июле 1986 года казнь Банди отсрочили за 15 минут до начала. И вновь в октябре всего за 7 часов. Это правда или газетные сенсации? Не менее важный вопрос состоит в том, почему Тед Банди, которому оставалось жить всего 15 минут или 7 часов, не признался до января 1989 года? Разве адвокат не сказал ему, что он мог избежать смертной казни? Чего он ждал? Почему он не разыграл эту карту еще в 1986 году? Откуда он знал, что не будет казнен?»
Во-первых, в 1986 году казнь отменили не за 15 минут, а за 15 часов. В ноябре того года казнь отложили за семь часов. Его адвокаты подали 18 апелляций. Мне кажется, он почувствовал себя неуязвимым – шанс неизменно представлялся. И всякий раз он не знал, сядет ли на «Олд Спарки».
Он рисковал, и ему раз за разом везло. Ни я, ни кто-либо другой не знает, что думал Тед. И это подводит нас к самому животрепещущему вопросу.
Каким же Тед Банди был на самом деле?
Не знаю. Он сочетал в себе черты многих людей. Он был актером, лжецом, вором, убийцей, интриганом, льстецом, охотником, соблазнителем, образованным, но не гением, и обреченным.
Думаю, даже Тед не знал, какой он на самом деле.
А теперь к истории человека по имени Тед Банди – с самого начала.
Вступление
1980 год
Полдюжины лет назад эта книга задумывалась и начиналась совершенно иначе. Ей предстояло стать написанной криминальным репортером хроникой, повествующей о серии необъяснимых убийств юных красавиц. Сам жанр диктовал ее как отстраненный результат обширного исследования. И разумеется, моя жизнь никак не мыслилась ее частью. Но книга превратилась в очень личную историю уникальной дружбы, перевесившую факты моих исследований. Шли годы, и я узнала, что оказавшийся в эпицентре постоянно расширявшегося полицейского расследования незнакомец отнюдь не незнакомец. Он – мой друг.
Одно дело – писать книгу о неведомом подозреваемом в убийстве. И совсем иное – о давнем и небезразличном знакомом. А вышло именно так. Контракт на эту книгу я подписала за много месяцев до того, как главным подозреваемым в более чем дюжине убийств стал Тед Банди. Моя книга будет не о безличном имени из газет, не об одном из миллионов мужчин, проживающих в районе Сиэтла. Она будет о моем друге Теде Банди.
Мы могли вообще никогда не встретиться. Логическая, статистическая, демографическая вероятность того, что мы с Тедом Банди встретимся и станем хорошими друзьями, темна и труднопостижима. Мы в одно и то же время – и не один, а много раз – жили в одних и тех же штатах, но долгие годы встрече препятствовала десятилетняя разница в возрасте.
Когда в 1971 году мы все-таки встретились, я была почти тридцатипятилетней полненькой мамой четверых детей на грани развода. Теду было двадцать четыре года – красавец-старшекурсник психологического факультета Вашингтонского университета. Случай свел нас во вторник на ночном дежурстве на телефоне доверия центра психологической поддержки Сиэтла. Сблизило нас почти мгновенно возникшее взаимопонимание.
Я работала на телефоне доверия, была волонтером, а Тед, студент на практике, получал два доллара в час. Он задумал поступать в юридическую школу, а я надеялась, что моя карьера начинающего внештатного автора перерастет в приносящую семье доход основную работу. Бакалавр Вашингтонского университета по специальности «писательское мастерство», я почти не занималась писательством до 1968 года, когда стала корреспондентом по Северо-Западу в специализирующемся на детективных рассказах журнале «Настоящий детектив» и родственных изданиях. Писала я рассказы об особо тяжких преступлениях, совершенных на территории от Юджина, штат Орегон, и до канадской границы.
Казалось, занятие подходило мне как нельзя лучше. В пятидесятые я была сотрудницей полиции Сиэтла, и сочетание интереса к правоохранительным органам и к писательству служило мне отличным подспорьем. В университете я специализировалась на патопсихологии [7] и получила степень младшего специалиста полицейских наук, что давало мне возможность с определенным знанием дела писать о криминалистических достижениях в полицейских расследованиях. К 1980 году я осветила более 800 дел, преимущественно убийств по всему Северо-Западному побережью, завоевав доверие сотен детективов отделов убийств. Один из них удостоил меня несколько обескураживающей похвалы: «Энн, ты прямо как один из моих парней». Не сомневаюсь, с Тедом меня сблизил и дал почву для разговоров взаимный интерес к закону, равно как и к патопсихологии. Тем не менее между нами всегда, казалось, было нечто большее, нечто трудноуловимое. Один раз об этом упомянул и сам Тед в письме, отправленном из тюремной камеры – одной из множества камер, в которых он сидел.
7
Патопсихология – отрасль клинической психологии, задача которой – психодиагностика с целью уточнения медицинского диагноза и обоснования лечения, в частности психотерапии и трудотерапии.
«Ты называла это Кармой. Может быть. Но какая бы сверхъестественная сила не руководила нашими судьбами, порой она сводила нас в ситуациях, расширяющих сознание. Мне остается верить, что эта невидимая рука еще нальет нам охлажденного шабли в не такие злокозненные, а гораздо более мирные времена, ожидающие нас в будущем. Люблю, Тед».
Письмо датировано 6 марта 1976 года, и мы никогда больше не встретились с глазу на глаз вне стен тюрьмы или хорошо охраняемого зала суда. Но своеобразная связь осталась.
Итак, Тед Банди был моим другом в хорошие и плохие времена. Много лет я верила ему, надеясь, что все подозрения ложны. Мое решение мало кому понятно. Не сомневаюсь, многих оно разозлит. И при всем при том историю Теда Банди надо рассказать, и надо рассказать во всей полноте, как будто из ужасных 1974–1980 годов может вырасти некое добро.
Я долго думала над своим двойственным отношением к Теду. Как профессиональная писательница я получила историю всей жизни – историю, о ниспослании которой молится любой автор. Вряд ли есть другой писатель, настолько сопричастный всем аспектам истории Теда. Очень часто долгими ночами мне, напротив, искренне хотелось писать о совершенно незнакомом человеке, который никогда не делится с тобой надеждами и мечтами. Мне хотелось вернуться в 1971 год и стереть все произошедшее, чтобы думать о Теде как об открытом, улыбающемся молодом человеке, каким я его знала в ту пору.
Тед знает, что я пишу эту книгу. Он всегда знал и продолжал мне писать и звонить. Я подозреваю, что он знает, что я постараюсь показать его с разных сторон.
Его представляли идеальным сыном, идеальным студентом, повзрослевшим бойскаутом, гением, голливудским красавцем, будущим светочем Республиканской партии, чутким психиатром на социальной работе, подающим надежды юристом, заслуживающим доверия другом и молодым человеком, чей будущий успех не вызывает сомнений.
Он все – и ничего из перечисленного.
Тед Банди абсолютно не вписывается в шаблон. Невозможно взглянуть в его досье и сказать: «Видите, это было неизбежно, что он стал таким».
На самом деле это непостижимо.
Глава 1
Никто даже не взглянул на молодого человека, в субботу 8 января 1978 года вышедшего на автовокзале компании «Трейлуэйз» в Таллахасси, Флорида. С виду студент колледжа или чуть постарше, он ничем не выделялся среди приехавших на этой неделе в столицу Флориды тридцати тысяч студентов. Как он и планировал. В атмосфере кампуса он чувствовал себя легко как дома.