Чтение онлайн

Ближе к весне они начали отдаляться. У Эшли росли подозрения, что ее ухажер встречается с кем-то еще, и они получили подтверждение в июне 1982-го, на загородном пикнике «Родителей без партнеров». Дерзкая решительная Мэри-Энн подошла к Эшли и заявила, что у них с ее мужчиной роман. Мало того, он бегает к проституткам – недавно заразил ее генитальным герпесом. Эшли подумала про себя, что очень вовремя прекратила их встречи.

Мэри-Энн не смущало, что она у него не одна. Они начали встречаться тайно еще зимой, после вечеринки в Нормандия-парке. На упреки насчет генитального герпеса он, правда, отвечал, что не виноват и все наоборот – это она его заразила. Сексом они занимались у нее дома в Рентоне, куда он заезжал вечерами или в выходные. Ездить к нему на Милитари-роуд Мэри-Энн было неудобно: она в одиночку растила двоих детей, и их не с кем было оставить. Кроме вечеринок «Родителей без партнеров», они не посещали никаких увеселительных мероприятий. Друзей у ее мужчины не было, с коллегами он практически не общался. Мог после смены заглянуть в паб, выпить бокал пива, но быстро уходил, потому что коллеги, отдыхавшие там, сторонились его.

В разговоре он как-то упомянул о первой жене: когда он служил в армии, та изменяла ему и по возвращении в Сан-Диего заразила генитальными бородавками. Он уверял, что нашел жену в притоне, где она жила с двумя чернокожими. На улицах его раздражали пары, где девушка была белой, а мужчина – черным; таких женщин он называл «любительницами шоколадок». После армии он хотел было поступить в полицию, но не прошел отбор.

Про вторую жену он говорил тоже. Так, в общих чертах, – зовут Марша, живет тут же, неподалеку. По его словам, Марша была музыкантшей и выступала в кантри-группе; она бросила его, когда их сын подрос и у нее снова появилась возможность выступать в барах. Она совсем забыла о своих материнских обязанностях, и это его беспокоит. Мэри-Энн казалось, что вторую жену он все еще любит, хоть и жалуется на нее. Про обеих жен он говорил без гнева, скорее с покорностью судьбе. Он всегда был сдержанным и спокойно рассуждал о житейских проблемах.

Он нравился ей как любовник, был внимателен и заботлив. В те дни, которые они проводили вместе, секс случался по нескольку раз; Мэри-Энн казалось, что, будь его воля, ее мужчина предавался бы сексу бесконечно. Но никаких извращений, боже упаси!

О его контактах с проститутками она узнала, когда его арестовали за приставание на улицах. В те времена в Сиэтле такое случалось нередко, и Мэри-Энн не очень удивилась. Он объяснил, что в перерывах между их встречами ему необходим секс и проститутки – неплохой выход.

Он не курил, не принимал наркотики. Больше всего любил посещать барахолки и гаражные распродажи. Ездил на бордовом пикапе «Додж» со светлой натяжной крышей и затонированными стеклами. Потом попал в аварию и купил другой – золотистый. Время от времени одалживал машину у отца, тоже пикап, темного цвета, или у брата – бирюзовый. У брата был охотничий домик в Рэйвенсделе, на берегу Грин-Ривер. В 1983 году они с Мэри-Энн ездили туда, а еще отдыхали возле Кле-Элума, в палатке, тоже на берегу.

В июне 1984 года они собирались пожениться, но Мэри-Энн передумала, потому что познакомилась с другим. По ее словам, жених не расстроился и быстро нашел себе новую подружку. Они вскоре съехались. Кажется, ее звали Джудит. Да, точно, Джудит Линч.

29 ноября 1984 года в следственную группу по делу Убийцы с Грин-Ривер поступил телефонный звонок. Женщина, работавшая в 1982 году проституткой, утверждала, что стала жертвой нападения. Ее звали Ребекка Гуарди Гуэй. Детективу Ральфу Маккалистеру было поручено опросить пострадавшую.

Женщина явилась в здание суда округа Кинг, где располагался штаб следственной группы. Она рассказала Маккалистеру следующее.

9 ноября 1982-го, два года назад, она искала клиентов на пересечении Си-Так и 200-й Южной улицы. Погода была сырой, и она стояла на автобусной остановке, под крышей. Мимо нее проехал темно-бордовый пикап «Додж» с белой крышей; мужчина, сидевший за рулем, спросил, «ходит ли она на свидания».

Таков был традиционный код, который клиенты использовали в общении с проститутками. Проституция в штате Вашингтон находится под запретом: и проститутка, и клиент могут быть за нее арестованы и привлечены к ответственности.

Ребекка ответила, что «свидание ее устраивает». Они договорились об оральном сексе за двадцать долларов, Ребекка села к клиенту в машину, и он отъехал от остановки. В салоне пикапа она разглядела его поближе: самый обычный, около тридцати лет, среднего роста. Волосы с рыжиной, голубые глаза. На заднем сиденье лежали детские игрушки – очевидно, клиент был человеком семейным. Она спросила у него про ребенка, и мужчина ответил, что как раз сейчас ведет тяжбу в суде за опеку над сыном. Собственно, поэтому он так разволновался и решил немного расслабиться. Между колен он зажимал банку с пивом, «Будвайзер светлый». Ребекка поняла, что полицейским он быть не может, иначе не пил бы за рулем.

Девушки боялись ареста и старались проверять, к кому в машину садятся. Пойманные на проституции, они могли на несколько месяцев оказаться в тюрьме.

Но этот парень в клетчатой рубашке, шортах, кроссовках и кепке с козырьком на полицейского совсем не походил. Не походил он и на Убийцу с Грин-Ривер, о котором писали все газеты. Ребекка представляла себе убийцу крупным, физически сильным мужчиной со злыми глазами и резкими манерами. А незнакомец на пикапе держался тихо и физической мощью не отличался.

На всякий случай она спросила его: «Ты, случайно, не тот, кто убивает девушек?» Мужчина за рулем расхохотался. Он мотнул головой в сторону приборной доски – там валялись какие-то удостоверения и пропуска. Сам показал верхнюю карточку с логотипом компании «Кентуорт». Сказал: «Я там работаю». Правда, он держал пропуск так, что фамилии на ней видно не было.

Она сама указала ему, куда ехать, – на пересечение Си-Так с 240-й Южной улицей. По сути, все улицы после 220-й были обычными просеками – там уже не стояло жилых домов или мотелей и начинался лес.

Добравшись до леса, клиент Ребекки остановил пикап и попросил ее вылезти. Он пошел в сторону от шоссе к склону холма, довольно круто забиравшему вверх. Ребекке ничего не оставалось, как последовать за ним. Она немного отстала, но потом догнала его – мужчина дожидался ее под деревом. Он уже подготовился – спустил до колен шорты и трусы. В лесу было темно из-за плотно смыкавшихся над головой сосновых веток. Сама Ребекка раздеваться не стала – для орального секса это не требовалось, – а он не попросил. Она опустилась на колени. Ее немного удивило, что у клиента нет эрекции.

Ребекка взялась за дело. Прошло несколько минут, но эрекция так и не появлялась. Внезапно мужчина резко дернулся и оттолкнул Ребекку с криком: «Сука, кусаться вздумала?» Но она не кусала его и вообще никак не показывала своего недовольства половым бессилием клиента. Мужчина толкнул ее с такой силой, что она повалилась на землю. Даже через свитер спину ей кололи сосновые иголки. Он навалился на Ребекку, перевернул ее на живот и несколько раз ткнул лицом в грязь. Перепуганная до смерти, она пыталась отбиваться, но мужчина крепко схватил ее шею в «полицейский захват» между плечом и предплечьем. Потом перехватил так, чтобы шея девушки оказалась между его ладоней.

Он явно хотел ее задушить. Ловя ртом воздух, Ребекка стала молить о пощаде. У нее пожилая мать и ребенок, которых надо кормить. Что с ними будет, если ее убьют? Она уже не сомневалась, что встретилась с убийцей. «Зачем, зачем вы это делаете? – сквозь слезы хрипела она. – Почему вы хотите убить меня?»

И тут – о чудо! – мужчина услышал ее. Он слегка ослабил хватку на шее и сказал, что не собирается ее убивать, а хочет только проучить. Если она не будет сопротивляться, он отпустит ее.