Чтение онлайн

Лагерь Еврейского вооруженного сопротивления охраняли бойцы с автоматами М-16, угрюмо осматривавшие проходивших. Они позволили Голду и Заморе припарковаться, но затем молоденький хлипкий типчик с глазами фанатика преградил им путь.

– Он не похож на еврея, – заявил храбрый воин, тыча винтовкой в Замору.

– Это ж коп, ослеп, что ли?! – прорычал Голд. – И убери свое паршивое ружье, пока я его не запихал тебе в задницу.

Паренек отскочил, и Голд с Заморой вступили на территорию лагеря. Улицы казались непривычно широкими. Голд не сразу понял почему. Совсем нет машин. Наверное, велели убрать, чтоб спасти их от бомб террористов и чтоб негде было укрыться снайперам. Настоящий вооруженный лагерь. Улица Ферфакс готовилась к войне.

Командный центр ЕВС расположился через несколько кварталов от кафе Гершеля, на втором этаже кондитерской. Перед входом несколько бойцов продавали за карточным столиком всякую всячину, атрибутику, связанную с Сопротивлением: памфлеты, брошюры, майки, шарфы. Кто-то притащил чудовищного размера допотопный кассетник. Играла военная израильская музыка. Туда-сюда сновали парни с корреспонденцией. Черноволосые девушки в голубых теннисках предлагали мацу, сандвичи и жареную баранину на вертеле. Солдаты перешучивались с девушками. «Воображают себя героями, – подумал Голд, – героями из французского фильма. Надо же, после Холокоста – такое расистское представление! Сопляки!»

Голда узнавали, неодобрительно косились на него. Те, что понаглее, подошли ближе.

– Что ты забыл здесь, коллаборационист? – начал зеленый юнец лет двадцати. – Это наша территория.

Голд холодно улыбнулся.

– Не играй со мной в солдатики, сынок. Поранишься.

Юнец смутился. Голд посмотрел на окна второго этажа.

– Джерри Кан там?

Он двинулся к входу, юнец заградил дверь карабином. Голд вздохнул.

– Сынок, – устало сказал он, – тяжелый выдался день. Знаешь, столько придурков вертелось под ногами. Боюсь, нервы не выдержат, смотри не попадись под горячую руку... Отвали по-хорошему.

Юнец колебался, сконфуженный.

– Но ему наверх нельзя. Он гой.

– Он мой напарник, сынок.

Паренек решительно замотал головой.

– Ну уж нет. Его не пущу.

Голд повернулся к Заморе.

– Шон...

– Я подожду здесь, – сказал Замора, окинув настойчивого паренька недружелюбным взглядом. – Позови, если что не так. Мы мигом приведем в чувство этих мальчишек.

Голд поднялся по узкой лестнице в приемную, набитую участниками Сопротивления и сочувствующими. Шум был адский. Израильская кампания снимала документальный фильм. Люди с переносными камерами сновали в толпе, тыча микрофонами в доблестных бойцов ЕВС, стараясь не пропустить ни одной из их мужественных, чеканных фраз.

– Киношники, мать их, – пробурчал Голд.

В приемной стояла удушающая жара, хуже, чем на улице. Пахло мужским потом и оружейной смазкой. Несколько человек узнали Голда, но ни один не попытался заговорить с ним. Юнец провел его в противоположный конец комнаты.

– Обождите тут, – важно сказал он и скрылся.

Голд повернулся к находящимся в приемной. Разговоры смолкли, все уставились на него. Голд улыбнулся.

– Ну, как дела?

Никто не ответил, никто не улыбнулся в ответ.

Из-за двери высунулась голова юнца.

– Входите. Джерри примет вас.

В маленькой комнате было еще жарче.

Джерри Кан восседал за массивным белым столом в окружении флагов Израиля и США и плакатов с видами Израиля: Масада, Старый Иерусалим, Средиземноморское побережье. Рядом сидели женщина в русской шали, белокурый юноша и мужчина средних лет в мрачном черном костюме. На носу Джерри красовалась повязка.

– Вот уж не ожидал вас, дядюшка Айк!

Голд улыбнулся.

– Пустое болтаешь.

– Ты сломал мне нос. И чуть не сломал руку.

– Ну, ты дешево отделался.

Кан раздраженно глянул на него.

– Хорошо, чего тебе?

– Пожалуй, стакан чая.

– Чего?

– Стакан чая. Попьем чайку. По-русски, вприкуску.

– Что ты несешь?

– А потом составим план атаки на английскую тюрьму. Кстати, где Ньюмэн?

– Ньюмэн?

– Ну да, Пол Ньюмэн. Я узнал декорации Исхода. Ведь у вас тут съемки, верно?

Он по-хозяйски расхаживал по комнате, не обращая внимания на сердитые взгляды.

– Эти ваши шмакодявки бегают тут, задрав носы, как маленькие Моше Даяны. Придумали, тоже мне. Спектакль для субботнего утренника.

Враждебное молчание.

– А как распределите роли? «Эй, Сол, пришли-ка несколько типичных семитских физиономий в солдатской форме, да присматривай за новичками. Мы тут затеваем одно дельце, и нам пригодятся доверчивые молокососы». Вот что здесь происходит.

Джерри криво усмехнулся.

– Ты явился сюда, как пророк Даниил в ров ко львам. Ты здесь нежеланный гость, никому не нужен и, несмотря на это, заявился и поносишь нас. Я на твоем месте был бы осторожней.

Голд перегнулся через широкий стол и прошипел прямо в лицо Кану.

– Не волнуйся за меня, Джерри.

Терпение Кана лопнуло.

– Какого дьявола тебе в конце-то концов надо? – огрызнулся он. – Мы получили разрешение мэра на патрулирование улиц. Кто-то убивает евреев. Опять. И мы будем патрулировать, пока его не поймают. Вы виноваты, вы плохо работаете. Что делать, американский закон не в силах защитить евреев, даже с твоей бесценной помощью.

Голд пододвинул стул, сел. Выудил сигару из кармана рубашки.

– Знаешь, я только что из одного местечка, которое очень напоминает это.

Кан немного подождал, потом поинтересовался:

– Да? И где ж это?

Голд чиркнул спичкой.

– Наверху, в Дезерт-Виста. В штаб-квартире Калифорнийского клана.

Кан выразительно хмыкнул. Остальные засмеялись.

– Ну, грязью нас обливали и раньше. Все вы, поборники ассимиляции, светские евреи, всем прожужжали уши этой надоевшей песней: ЕВС – обратная сторона медали, ЕВС – темная сторона еврейского характера, правый еврейский терроризм. Но мы не купимся на это. И когда наступит очередной кризис и все, как всегда, свалят на евреев, когда арабы перестанут поставлять нефть и вспыхнет новая эпидемия антисемитизма, когда ваши возлюбленные, замечательные братья-христиане придут ночью, чтобы выкинуть вас из уютных теплых домиков, бросить в грузовики и отправить в лагеря и печи, – тогда вы намочите в штаны от страха и счастливы будете, что ЕВС рядом, что ЕВС защитит вас, что ЕВС дерется за вас.

Голд уставился на него.

– Ты что, серьезно? – участливо спросил он.

– Я уверен, так и будет. Но мы не позволим надругаться над собой. Верно?

В ответ послышалось: «Все верно», «Конечно», «Никогда больше».

– Никогда, никогда больше, – повторил Кан.

Голд задумчиво попыхивал сигарой.

– Я хотел бы поговорить с тобой наедине.

Кан махнул рукой на троицу за столом.

– Мои командиры. Мои генералы. От них у меня нет секретов.

Голд покачал головой.